С. СОМ, 2006, Фрагмент из «ЧЕТЫРЕ ДЕЙСТВИЯ»:

Не стреляйте в белых голубей,
Хоть не лебеди они, но все же,
В птицу мира целиться не гоже.
Не стреляйте в белых голубей!

Лучше помогите новый вид
Голубя создать, корысти ради.
Чтоб людям на головы не гадил,
И тогда я буду знаменит.

Станет птица высоко летать,
Грациозно, царственно, красиво.
Я же, наблюдая горделиво,
Буду гением себя считать.

Может даже нобелевку мне,
Вручат под приятный шум оваций,
Соревнуясь в стиле декламаций,
Сделав вехой в мировой судьбе!

Так мечтал я, скорых ждал чудес...
Сидя на скамейке, на дубовой,
Не заметив, как на галстук новый,
Птица мира какнула с небес.

Нормандец, 2008г.


..: «Who made who»,– как провозгласили “AC/DC”: прогресс – дитя эволюции, или эволюция — дитя прогресса?

: очень интересный вопрос. Почти как споры ‘тупоконечников’ и ‘остроконечников’ у Свифта.

Городские голуби ведут своё происхождение не от лесных витютней и горлиц, а от скальных. Лесные как сидели себе на деревьях, так и продолжают сидеть. На земле или на каком-нибудь камушке их не увидишь. Лапы не так устроены, инстинкты,– хватательный рефлекс – и всё такое прочее.

Немногочисленной популяции скальных голубей городские строения пришлись по вкусу. В природе их почти не осталось – но вот в городских поселениях размножились, аки тараканы и крысы. Их лапы и инстинкты-рефлексы позволили замечательно приспособиться к урбанистическим плоскостям и карнизам.

: До 2000 никто никогда не видел их на деревьях. Не умели они сидеть на ветках. Избегали/боялись тонких веточек-палочек – и всё тут. И даже толстых ветвей. Недаром самым эффектным способом борьбы с засильем голубей на карнизах был следующий: над плоскостью протягивались тонкие трубки, либо проволока. Снизу не видно, дизайн не нарушает – а голубь сесть не может. Боится.

Но в 2000 году я вдруг увидел пару голубей на берёзе под своим балконом. Протёр глаза – и берёза, и голуби на ней остались. На относительно толстой ветви. Эти голуби были первыми ласточками прогресса – то есть, эволюции.

Через месяц они сидели уж и на тонких ветвях. Через год все чертановские голуби перешли на провода и деревья. Причём,– сволочи! – норовили сидеть не просто на каком-нибудь проводе-кабеле, а на том его участке, под которым пешеходная дорожка проходит. С очевидной калометательной целью.

А через пару лет я увидел сидящих на деревьях гольяновских голубей. На другом конце Москвы…

: прогресс-таки поимел и это место. Точнее – эволюция.

— Что бродячие собаки освоили метрополитен имени Ленина, известно каждому москвичу. Но приглядитесь: они не только спускаются по эскалатору и заходят в вагоны. [ Чего многие домашние собаки патологически, между прочим, боятся. ]

: Они пользуются метро точно так же, как люди. Лежит себе в вагоне. При объявлении из бормотографов станции лениво поднимает одно ухо. Услышав название нужной – встаёт, и с пассажирами – на выход. Далее на эскалатор и на улицу.

– Ни разу не замечали?..

“Но это ещё НЕ ВСЁ» – недавно я видел собаку, которая очень целенаправленно шла по вагону. У неё был очень жалостливый, голодный взгляд. Она подходила к каждому пассажиру. Внимательно смотрела на него,– если пассажир закрывался газетой, легонько тыркалась носом ему в колени. Уважительно так. Без хамства. Только что не звучало:

Поможите, люди добжие…

Народ, естественно, помогал. Кто пирожком, кто кусочком булочки.

— Что это: эволюция или прогресс?..

Когда мы говорим о природе – эволюция.

Коль рассуждаем о социуме – прогресс.

И то, и другое — развитие.

: не могу почувствовать разницу.

– Ну поможите, паны философы добжие!.. Кто каким словом сможет!..