“ВСЁ НИКИТЫ, НИКИТЫ, НИКИТЫ…”

С некоторыми сокращениями эта статья была
предложена для публикации газете “Вольный
Ветер” в январе 2000 года; почти одновременно
спелестологически-полный её вариант был
передан М. Сохину для публикации в Ежегоднике
РОСС. Как говорится, оба варианта
“затерялись в редакционных портфелях” —
очевидно, просто переполненных более
актуальными и замечательными материалами
на спелеологические темы.
— Ну и слава Двуликой.
Пользуясь заслуженной халявой,
предлагаю более современную версию
своих рассуждений о Никитской Системе
[ в названии статьи использована строчка из песни
заслуженного барда Никитской Системы С. Старого ].

Финальный месяц 1999 года подарил подмосковной спелестологии открытия, значение которых трудно переоценить: прохождение Глебом Зыряновым в прекрасно сохранившуюся систему Мартингал, увеличившее длину Никит сразу на 3,5 км, и архивное установление истинного возраста и методики разработки Никитской Системы.

До последнего времени считалось, что Никитские каменоломни – одни из древнейших в Подмосковье1; село Никитское однозначно связывалось с городом Никитском, основанным по Указу Екатерины Великой специально для добычи белого камня ( согласно легенде в дальнейшем пришедшим в упадок и “переведённом в заштат” ). Ибо в знаменитом перечне подмосковных городов, имеющих собственный герб, село Никитское фигурировало, как “наследник” города Никитска с соответствующим гербом в виде скрещенных кайл на верхнем белом поле и трёх известняковых кирпичей на нижнем чёрном. И никому не приходило в голову проверить это, казавшееся неоспоримым, утверждение. Включая, к сожалению, автора данного текста – подобно попугаю, повторявшего за иными старую байку. А вот Мише Сохину – пришло. В результате чего, перелопатив в библиотеках просто неизмеримое количество геологических и исторических материалов, он выловил бесценное сообщение Г.А.ТРОУТШОЛЬДА – геолога, во второй половине прошлого века составившего геологическое описание Подмосковья, известное своей точностью и скрупулёзностью. Вот что писал в 1870 году Троутшольд о массиве, в котором ныне располагаются Никитские каменоломни ( они же – Никиты ): «Юра и горный известняк появляются ещё в значительных массах на Рожае, около деревни2 Никитской. На правом берегу горный известняк возвышается на 30 футов над уровнем воды ручья и почти так же развит, как в Подольске; точнее нельзя было определить напластование, так как известняк тут не выламывается.» [ Курсив мой – С. Сом. ] А это значит, что по крайней мере ДО 1870 ГОДА НИКАКИХ КАМЕНОЛОМЕН ( НИ ОТКРЫТОГО, НИ ЗАКРЫТОГО ТИПА ) В РАЙОНЕ СЕЛА НИКИТСКОГО НЕ БЫЛО.

– Откуда же взялся “город Никитск”?..

После проведённой архивной работы удалось выяснить: да, действительно был. Причём в Домодедовском районе,– то есть не столь далеко от Никитского. Однако никакого отношения к современному селу с этим названием не имел. Городок был действительно основан по специальному Указу Екатерины II для добычи белого камня — известно, что Пётр I, разогнавший Приказ Каменных Дел3 и запретивший добычу камня в Подмосковье и иных традиционных местах его промысла, нанёс просто уничтожающий удар по традиционному белокаменному мастерству ( уж очень был озабочен царь, чтоб коль и строилось чего в России – только северная столица; в соответствии с этим все мастера были согнаны на тогдашнюю “стройку века” ). Но Москва не менее нарождающегося Питера нуждалась в строительном камне — просвещённая императрица повелела возобновить добычу камня в Подмосковье, и даже основать для этого специальную “белокаменную столицу”. Любимым в нашей стране директивным распоряжением,– вместо того, чтоб просто даровать местным крестьянам коммерческую свободу разработок < о хотя бы частичной отмене в их отношении рабства, именуемого “крепостным ПРАВОМ”, не помышляю: учитывая реалии России тех лет >.

: Ясное дело, основанный по указу из далёкого Питера городок быстро пришёл в упадок из-за ( по-видимому ) непродуктивности заложенных каменоломен. Или отсутствия должного мастерства у разработчиков. Или неправильной оценки пласта,— все эти причины, в принципе, не так важны: поскольку сводятся к одной, заявленной первой. В результате город был “переведён в заштат”, потерял герб, статус города – и превратился в частное поместье Колычево. Теперь там село с аналогичным названием, жители которого, как водится, не имеют никакого представления о своём несостоявшемся славном прошлом.

— Что же до возраста Никит, достоверно можно утверждать: часть разработок, именуемых нами “Ближней системой”, относится к концу девятнадцатого века ( они представляют собой ряды параллельных штолен, каждая вторая из которых “не дотягивается” до Централки, идущей в Никитах вдоль склона холма; система Сетка, что развивалась взаимоперпендикулярными штреками и ортами от Централки вглубь холма, чуть моложе. Насколько – неясно.

В начале двадцатого века известный западноукраинский ресторатор Мартьянов ( купивший себе графский титул – и такое бывало ) выкупил у государства право на подземную добычу известняка в Никитском и “поставил добычу оного на широкую промышленную основу”: три четверти Никитской Системы выбиты в холме привезёнными из Подолии его рабочими под руководством немецких, специально приглашённых горных инженеров. Мартьяновские разработки ( одно из архивных именований Никит – Мартьяновские каменоломни ) обошли старые выработки справа ( система Мартингал ) и слева ( ЖБК ), сомкнулись за ними – и начали развиваться дальше, вглубь холма.

Судя по наблюдаемым фрагментам штреков и их топологии, принцип добычи камня был следующий: у края старой разработки в горизонтальной плоскости билась штольня ( штольней в горном деле называется прямая выработка, идущая непосредственно с поверхности вглубь горы ) сечением в среднем 3,5 Х 2,5 метра ( варианты: 5 Х 2 м, 3 Х 3 м ); практически сразу, в силу незначительного бокового перекрытия мергелем и глинами никитского известняка ( пласты среднего и нижнего карбона ) эта штольня начинала давать пригодный для продажи камень. Чем окупала свою дальнейшую проходку. Через каждые 10 метров, поочерёдно с левой и правой стороны штольни ( так, чтобы они не образовывали полного, обвалоопасного перекрёстка ) разрабатывались карманы орт — размерами иной раз 5 Х 7 метров. Они и давали основное количество камня. Далее штольня постепенно уходила в массив холма ( высота вскрыши от 10 м у края холма до 22 м ); соответственно, не выходящие на старые разработки орты углублялись по своим лучевым направлениям. Через какое-то время ( из длинного штрека камень вывозить дороже ) на расстоянии в 20 метров от первой штольни закладывалась аналогичная, с такими же добывающими карманами-ортами. По прохождению ортами десятиметрового удаления от центральной, транспортной штольни, в них, навстречу друг другу и параллельно центральному ходу бились соединения, образующие запасной штрек – дублирующий центральный. В открытой Глебом Зыряновым системе Мартингал можно воочию увидеть все стадии этого процесса. По мере того, как творимые Мартьяновым разработки углублялись в холм за пределы Старой системы, они расширялись – в этих местах ( очевидно, для удобного соединения рельсовых путей ), развилки выполнялись в форме трилистника, под углом в 120°. ( ЖБК, район грота Зоопарк. ) Часть штреков Мартьянова, обошедших первичную выработку, выполнена с пересечениями в 60° и 120° – то есть ромбовидно ( система Дальняя ). И, опять же, со “смещёнными перекрёстками” — по этому признаку остатки мартьяновских ходов отличаются от первичных разработок, сделанных за Централкой ( система Сетка, все пересечения ходов в которой строго перпендикулярны ).4

Крепёж центральных штреков в мартьяновских разработках делался деревянными, заранее высушенными, осиновыми крепями5 толщиной около 20 см,– как правило, в форме П-образного оклада: горизонтальная поперечина на двух несущих крепях. ( Есть несколько исключений, выполненных в виде буквы “Т”. ) В широких и просторных ортах несущие крепи ставились в три, а то и в четыре ряда. Поскольку более всего впитывать влагу склонен спил дерева,– крепи же “доводились до конкретного размера” по месту установки – свежеспиленные торцы крепей промазывались смолой или дёгтем; устанавливались, соответственно, комелем вниз. Перед употреблением смола или дёготь разогревались на огне лампадок в специальных миниатюрных чугунках размером с чайную чашку,– один из них с остатками смолы на стенках в 2002 году был найден мной в свежеоткрытом участке Системы ( район Мартингал – Антисистема ).

Для освещения пользовались масляными лампадками; камень рубили с помощью целого ряда специальных приспособлений, включающих не только шестигранные кованные ломы, кайла, клинья ( деревянные и металлические ), но и инструменты, похожие на пешню с деревянной вставкой в тыльной части и круглым отверстием ( не вполне понятного назначения ) в “клюве”. Воду пили из жестяных чайников ( единственный целый экземпляр найден мной в 1981 году – практически в центре Системы ); возможно, их подогревали на лампадках или керосинках и заваривали чай. Для отдыха делались специальные скамеечки ( около двух десятков их найдено в прекрасно сохранившихся забоях/ортах ); гвозди использовались как кованные, четырёхгранные ( около 20 см длинной ), так и круглый модерн начала века 4 ÷ 6 см: уже штампованный, но без современных насечек. Костыли, фиксировавшие рельсы на шпалах, были четырёхгранные, кованные. ( Трёх типоразмеров: 6, 8 и 10 см длины ровно – что указывает на их европейское происхождение. )

Инструмент закупался в Германии и, частично, в Варшаве6 ( один из типов найденных нами светильников, согласно фотоисследованию Глеба Зырянова, маркирован варшавским клеймом; два других, как и прочий находимый инструмент, имеют клеймо Лейпцига ); поскольку добыча камня, как и описанный выше крепёж штреков, осуществлялись по принятым в Европе технологиям – отсюда абсолютная топологическая и визуальная несхожесть Никит со всеми прочими каменоломнями Подмосковья. Включая отпечатки и остатки шпал7 на центральных, транспортных штреках: камень вывозили на специальной породы низкорослых лошадках по периодически перекладываемым железнодорожным путям8. По прекращению выработки в примыкающей к Старой системе штольне рельсы переносили на 10 метров в сторону: в штрек, сбитый из боковых орт,– таким образом использовалось не более двух, постоянно задействованных, комплектов рельс. Когда в дальних штреках стала ощущаться нехватка воздуха ( чадили лампадки, дышали рабочие и лошади; сероводород выделяли вскрывавшиеся пласты чёрной юрской гипсовой глины ), Мартьянов остановил добычу камня и велел пробить специальный прямой ход под никитским плато, выходящий для вентиляции на его другую сторону ( остатки этого вентиляционного штрека найдены и пройдены нами в марте 2000 года ); вообще об удобствах работы забота велась в соответствии со всеми, принятыми в Европе, нормами безопасности. Оно понятно — нормально организованные условия труда производительней; забота о рабочих вполне окупается. За десять лет разработок сотня мартьяновских рабочих прошла около 60 км выработки, добыв при этом, по предварительной оценке, от 500.000 до 600.000 м3 камня.9 Обломочный материал ( бут ) извлекался на поверхность и поступал на основанный в Домодедове цементно-известковый завод,– из “дельного камня” прямо под землёй изготовлялись заказываемые строителями блоки, детали барельефов и лестничные ступени ( 10 не вывезенных на поверхность ступеней было найдено нами в разные годы ). Отходов от производства практически не было. Отсюда – отсутствие в Никитах столь характерных для иных каменоломен глиняно-щебневых “забутовок” и “бутовых стенок”: если они в Никитах и есть, их назначение сугубо крепёжное и сложены они из ровных, специально обтёсанных блоков. Подогнанных столь полотно друг к другу, что вполне уместно сравнение с каменными стенами инков в Мачу-Пикчу. ( Одна из этих крепёжных стенок – примечательно изогнутая, и находится в ЖБК как раз у начала трилистникового “разветвления ходов”. )

Долгое время считалось, что порох, как средство добычи камня, в Никитах не применялся: простая логика говорила, что от излишнего сотрясения породы и обвал случиться может, и камень ударная волна раскалывает, “абы как” – не говоря уже о неизбежных внутренних нарушениях его структуры ( микротрещины, каверны и прочие гостинцы от динамического удара ). Не смотря на то, что так считало абсолютное большинство никитян, эту точку зрения не разделяли несколько никитских исследователей – напримёр, первооткрыватель Мартингала Глеб Зырянов, а также Фёдор Николаев [ де’FёDor ] и Саша Иммис [ Мичман ]: они полагали, что с помощью пороха проходили “некоммерческие” пласты белого камня и включения сопутствующих пород. Например, мергели, лёсс и глину. В 2003 году Хмырь [ Данилов Иван ] убедительно доказал, что-таки мартьяновские инженеры применяли горный порох для добычи “дельного камня” – специального сорта, не создающего взрывной волной резкого динамического напряжения, способствующего возникновению микротрещин в породе. “Белый горный порох Виннера”, производимый в России в начале ХХ века специально для горно-добывающих работ – жестянки из-под которого были обнаружены нами в ЖБК и Мартингале – вполне отвечал этим требованиям.

Конечно, добыча камня специальным сортом пороха идёт много быстрее ( да и технически легче ), чем традиционным ударно-гидродинамическим,– когда в камне сверлятся отверстия, затем туда вставляются деревянные клинья, которые поливаются водой, пока не разбухают; после плита выкалывается из массива… Доход от добычи камня был изряден ( как и заработки рабочих ): дома в селе были добротными, само село в эти годы построило прекрасную белокаменную церковь10 ( откуда шёл камень – понятно ). На доходы от продажи камня Мартьянов выстроил на холме ( чуть в стороне от разработок: “на всякий случай” ) большую красивую усадьбу. Тоже в весьма выгодной ландшафтной точке,– то есть село Никитское в те годы смотрелось весьма привлекательно: один холм венчала устремляющаяся в высь белокаменная церковь; другой – колонны усадьбы, построенной в псевдоклассическом стиле.11 Холм под церковью опоясывали сельские дома; холм, в которым велись разработки, укрывала зелёная шапка леса.

Известно, что река Рожайка, огибающая Никитское плато, в той точке, где выходили вентиляционные штреки ( к первому, судя по остаткам входов, в процессе разработок было прибавлено несколько новых и часть камня извлекалась через них ), урезом воды всего на метр “не доставала” до этих входов. Для защиты от весенних паводков по указанию инженеров были сооружены небольшие дамбы ( их каменные остатки видны и сейчас ); плотина с мельницей также была предназначена для регулирования уровня речной воды. Часть добытого камня сплавлялась весной водным путём ( Рожайка – Пахра – Ока – и далее ),– часть на телегах доставлялась окрестным и московским заказчикам. В отличие от прочих подмосковных разработок, добыча камня велась профессионалами круглый год; для вывоза камня Мартьянов ( точнее – его рабочие под руководством инженеров ) замостили “отхожим бутом” несколько дорог. То есть это было абсолютно безотходное производство – в соответствии с канонами европейского горного дела. И безусловно прибыльное.

В 1913 году процветающий промысел остановило наводнение, случившееся во время небывало высокого весеннего паводка. Перекрытая валом воды, одна из дамб рухнула — вода прорвалась внутрь Системы.12 Некоторое время рабочие и инженеры боролись за то, чтоб сохранить хотя бы часть каменоломни – взрывали ходы, через которые в Систему заливалась вода ( многочисленные жестянки из-под “белого горного пороха Виннера”, как и остатки бикфордовых шнуров найдены нами в этих местах ),– перегораживали бутом и засыпали щебнем часть проходов...

Надо отдать должное организаторам этого подземно-водяного сопротивления: из Системы удалось вынести всё ценное “железо”, включая рельсовые пути, и при этом мы не нашли под вскрываемыми завалами ни одного костяка – то есть без смертных случаев обошлось. Но стихия взяла своё: после столь катастрофических событий охотников продолжать подземную добычу белого камня в Никитском не нашлось.13 Да и сама Система после многочисленных рукотворных и вызванных напором воды обвалов стала больше походить не на искусственную подземную выработку — на естественный гравитационно-нивальный лабиринт, пересечённый к тому же тектоническими трещинами с достаточно развитой сталактитовой драпировкой.

— Конечно, Домодедовский горком, “приложивший под руководством ГБ свою взрывную руку” к формированию ландшафта любимой нами Системы, не менее давнего наводнения ответственен за её современную спортивную категорию — в соответствии с принятой в официальной спелеологии тарификацией оценивающейся ныне, как 2-А [ перепад высот 22 метра – то есть, относительно уровня “исторического пола”, +18 и –4 метра; суммарная длина сложнейшего и труднопроходимого лабиринта на 2004 год около 18 км ].

С открытием Мартингала – и инспирированными этим открытием нашими историко-архивными изысканиями – прояснились последние “тёмные пятна” никитской истории. Исчезли её последние топологические загадки –

– из этой моей фразы, конечно, не следует, что эпоха великих географических открытий ( а также отрытий ) в Никитах подошла к концу. Наоборот: судя по всему, суммарная длина никитских ходов должна быть около 55 км. Это независимая оценка М. Сохина, моя и ряда других спелестологов.

Сейчас её длина не достигает 20 км.

Так что всё настоящее – впереди. Даже если допустить, что более половины штреков не сохранились “по историческим и геологическим причинам”,–

— последние топологические исследования Никитской Системы убедительно показывают: как бы ни взрывали власти ( или их спелеоприспешники ) Периметр нашей Системы, приложив вполне оцениваемые усилия, можно пройти из Никит как в Ебазар, так в соседнюю Редькинскую Систему.

По крайней мере, попытки эти следует предпринимать до тех пор, пока линия не тронутого разработчиками монолита не только не сомкнётся в единый периметр Системы – в этом периметре не останется никаких иных, подходящих для раскопок, мест. Типа тектонических трещин или горизонтальных расслоений породы. А также древних карстовых коллекторов, заполненных глиной в позднее время.

И если к идее воссоединения Ебазара и Никит я, как и все современные никитяне, отношусь крайне отрицательно — то соединение Никит с Редькинскими каменоломнями может дать более, чем двукратное приращение суммарной длины нашего лабиринта. “А быть может, и больше.”

– И примерно столько же может дать прохождение нескольких завалов на правой границе Мартингала: то есть завалов, разделяющих Мартингал и недоступную в наше время с поверхности Систему Звёздочка. Что разрабатывалась Мартьяновым одновременно с Мартингалом.

И судя по всему, как минимум в четырёх местах соединялась с ним.

В заключение хочется от всей души поздравить Глеба Зырянова с безусловным “прохождением века” – что бы ни говорили те, кто ныне больше ходит в Интернет, чем в Систему ( или за пивом до ближайшего магазина ), ГЛЕБ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЕРВЫМ ВОШЁЛ В МАРТИНГАЛ.

И первым откартографировал его – причём в одиночку и с завидной точностью.

А также создал замечательный фотоальбом Мартингала, в котором увековечены все его, не тронутые нашими спелестологическими следами, гроты и штреки, найденная утварь разработчиков, вытесанные из камня ступени и блоки, удивительной красоты сталактитовые драпировки, гипсовые игольчатые кристаллы и сталактиты – и конечно, древние настенные граффити.

И Та Самая Легендарная Никитская Обводнёнка – демисезонное озеро объёмом в 2.500 м3, возникающее в марте после паводка на реке Рожайка. И к маю сходящее на нет.

Красота сделанных Глебом фотографий не уступает ценности открытого им.

Ибо Глеб — лучший из лучших подземных фотографов.

Сергей Сом, Координатор РОСС – I/2005.


1 Имелось в виду – из посещаемых в настоящее время спелестологами.

2 Обратите внимание: деревни, а не села,– то есть тогда, в соответствии с нормами российской топономики, церкви в Никитском не было. Нет её и сейчас – хотя название “село” осталось.

3 В соответствии с современными представлениями – министерство добычи белого камня.

4 На “исключительно прямоугольной” схеме Никит работы группы SF 1977 года, как и на всех её более поздних вариантах, включая “версию 1959 года”, имеющую хождение в Интернете ( той, где север смещён на 97о к востоку и отсутствует примерно половина ходов, прекрасно известных в те годы ), нет и следа подобных поворотов, “смещённых перекрёстков” и тройных развилок — в то время как на схемах UM тех же лет все эти топографические элементы видны “не вооружённым теорией взглядом”. Это ещё раз “к вопросу о точности” картографических свершений Мальцева/Вятчина. И научной добросовестности их современных защитников.

: Зашоренность органов думанья – не меньший враг спелестологии, чем банальная слепота. Кстати, именно полное несоответствие данной “карты” реально наблюдаемой внутриникитской местности сподвигло Глеба отвернуть от одного реально зримого тупичка на месте от балды намалёванного ( на карте ) штрека пару камней. Ибо Глеб не мог поверить, что карта способна лажать до такой степени – проще было предположить, что случился обвал. За отвороченными камнями открылся шкурник; пройдя его, Глеб убедился: карта по-прежнему врёт, “но теперь в обратную сторону”: вместо нарисованного на ней окончания выработки раскрылась огромная система прекрасно сохранившихся штреков. Которые Глеб, по образованию математик, и назвал Мартингалом.

5 Немногочисленные остатки крепёжного материала хвойных пород принадлежат исключительно Старой системе,– то есть первоначальным разработкам. Установить, к какому конкретно виду они относятся, могла б ботаническая экспертиза — коль у учёных проснулся бы соответствующий интерес. А так мнения без всякой аргументации мечутся между “ель” ( спелестологическая точка зрения, разделяемая профессиональным ботаником Мишей Горбаченковым [ Светодиод ] ) и “лиственница” (  придумали журналисты ).

6 Традиции и мастерство горного дела у поляков тех лет были не менее развиты, чем у немецких мастеров: ещё польский король Казимер Великий повелел установить стандарты безопасной подземной проходки; за их несоблюдение рубили головы. Никакой жестокости я в этом не вижу: лучше казнить ( в острастку прочим ) одного мудака, чем потерять по его вине несколько сотен ни в чём не повинных людей.

7 В 2003 году в системе Мартингал мной была обнаружена первая, полностью сохранившаяся шпала с полным комплектом фиксирующих рельсы костылей; два фрагмента рельс ( длиной 0,5 и 1,5 м ) были найдены Даниловым Иваном [ Хмырь ] в 1984 и 1985 году. Примерно в те же годы мы нашли несколько фрагментов “подземных стрелок” на былых развилках железнодорожных путей.

8 Опять же, способ для каменоломен России того времени невиданный!

9 Данные получены при исследованиях в домодедовском архиве местной краеведческой группой.

10 Данные взяты из архива Домодедовского района, опроса местных жителей и «Истории Домодедовского района» – учебника, предназначенного для изучения в местных школах. Приятно осознавать, что на написание ряда его страниц оказало влияние наше изучение местного белокаменного прошлого. Значительно менее приятно знать, что великолепная Никитская церковь, построенная в самой ландшафтно-выгодной точке села, в начале шестидесятых годов ( когда по всей стране прокатилась волна “антицерковных погромов”, инспирированная Н. С. Хрущёвым ) была уничтожена по распоряжению тогдашнего председателя колхоза Чукаева: камень якобы понадобился для сооружения силосной ямы. Ясно, что ямы так и не сделали,– церковь же развалили до основания,– как и за 30 лет до того уничтожили плотину против никитских входов с сопутствующей мельницей. [ “А зачем?..” ] Кстати, его племянничек-стукачок под ньюнэймом Чук сыграл большую провокаторскую роль в развязывании никитской “зелёной войны” 1981 года: продолжил семейное дело...

11 Усадьба была сожжена и разрушена в 1918 году.

12 Что такое паводок под землёй, представить способен только спелеолог. Поскольку моё повествование в первую очередь предназначено им, а также людям, не лишённым творческого воображения — от описания уклонюсь.

13 Существует предположение, что часть никитских мастеров подалась после этого события на Волгу, в Старицу – где организовала две независимых артели; разработанные ими каменоломни по своей топологии, принципам добычи камня и ландшафту весьма напоминают Никиты. И в принципе не походят ни на какие старицкие Системы.