СПЕЛЕОПОКОЛЕНИЯ И РИТМЫ ИСТОРИИ

«Предупреждён — значит, вооружён.»

В 2000 году эта статья была написана для Спелестологического Ежегодника РОСИ,– причём при подготовке к печати прошла весьма кощунственную ( по моему мнению ) ‘расправку’ одного из редакторов Ежегодника — но опубликована-таки не была. Наверное, редколлегия сборника сильно разделилась во мнениях, имеет-ли предоставленный мной материал отношение к тому, что они подразумевают под словом “спелестология”…

– Общеизвестно: многие процессы как на Земле, так и в Космосе, подвержены ритмическим колебаниям своей активности. “Не минует чаша сия” и социальные структуры, ибо Человек – неотъемлемая часть Природы. Всевозможных ритмов и циклов в Природе довольно много1; наиболее значимые из них для людей ( как на уровне Личности, так на уровне этноса ) 12-летний “социальный цикл” и девятилетний “творческий”. Их суперпозиция образует “большой” тридцатишестилетний цикл,– о существовании которого люди знали ещё в древности; восточные гороскопы, например, в своей практике опираются именно на него.

По существующим биоритмологическим представлениям, современный “большой” цикл начался в 1977 году; завершится в 2012. Предыдущий, соответственно, занял период с 1941 года по 1976 год. Суперпозиция в чём-то схожих, в чём-то различных “социального” и “творческого” циклов даёт нам достаточно сложную картину развития “большого социально-творческого” цикла ( периоды расцвета и стагнации научной и творческой мысли, единения и разъединения социумов ); наиболее зримо в нём проявляются две зеркально-симметричных, по своему развитию, восемнадцатилетних фазы. Каждая из которых состоит из девятилетнего периода “относительного подъёма” ( включающего 6 лет подъёма и 3 года паузы ) и аналогичного “относительного спада” ( 6 лет стагнации и 3 года паузы ) общесоциальной активности; последовательность подъемов и спадов в сменяющих друг друга фазах зеркально-симметрична.

В приведённой таблице ( основанной на традиционном восточном именовании годов 12-летнего социального цикла ) синим шрифтом обозначены года, в творческом отношении “прогарные” [ “минусы” 12-летнего социального цикла суперпозируют в них с “минусами” 9-летнего творческого цикла ]; красным – годы творческого роста, подъёма [ “плюсы” социального цикла суперпозируют с “плюсами” цикла творческого2].

Каждые три строки образуют полный 36-летний социально-творческий цикл. Для удобства сопоставления аналогичных периодов каждого цикла они выделены соответствующим цветом.

змея

лошадь

коза

обезьяна

петух

собака

свинья

крыса

бык

тигр

кот

дракон

1941

1942

1943

1944

1945

1946

1947

1948

1949

1950

1951

1952

1953

1954

1955

1956

1957

1958

1959

1960

1961

1962

1963

1964

1965

1966

1967

1968

1969

1970

1971

1972

1973

1974

1975

1976

1977

1978

1979

1980

1981

1982

1983

1984

1985

1986

1987

1988

1989

1990

1991

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

2012

Поскольку подробный разбор как причин, лежащих в основе данных циклов, так и вытекающих следствий выходит за рамки статьи, сразу перейду к их спелестологической значимости.

— Как любая социальная группа, спелеоэтнос подвержен поведанным ритмическим “спадам” и “подъёмам”. На примере подмосковных каменоломен, история освоения которых мне лично хорошо знакома, можно отчётливо проследить эти колебания. Не удивительно, что в развитии подмосковной спелестологии явно обозначаются две восемнадцатилетних фазы: девять лет “ламинарно-камерного” хождения ( своего рода подготовительно-разведывательный период ); затем девять лет “турбулентного”, массового посещения подземли в первой фазе — и обратная им по последовательности пара во второй фазе. Достаточно точно совпадающие с аналогичными периодами и фазами сопутствующих “больших циклов”. Соответственно, каждый девятилетний период отмечен в жизни подмосковных каменоломен характерным поколением спелестологов.

: Так случилось, что первое поколение спелеологов — которое можно было бы назвать романтически-коллективистким — пришло в пещеры и каменоломни ровно посередине предыдущего “большого цикла”, на стыке двух его фаз: в конце пятидесятых, в 1956 ÷ 1958 годы.3 Через девять лет хождения оно разделилось на вертикальную и горизонтальную спелеологию ( как было показано мной в «Книге Истока», изначально такого деления не было ); при этом новое поколение спелеоромантиков не просто пришло в каменоломни, “и только в них” ( не отвлекаясь на посещение/изучение иных пещер ),– этот период был отмечен изрядной массовостью. Объединяло спелеологов первых двух поколений наивно-детское, романтическое отношение к Подземле; немощный, относительно современного, технический уровень и стиль хождения ( более близкий к понятию “посещение” ) и чётко обозначенное групповое, коллективистское бытиё: свойственное, впрочем, всем тогдашним видам советского туризма. Каждая приходящая в пещеру группа имела не только своё персональное название, но и достаточно постоянный состав участников, свои внутренние связи и законы. Определённые события в спелеологии и в жизни страны вкупе с чисто психологическими причинами ( возраст, неизбежная смена жизненных приоритетов ) подвели черту под данным спелеоэтносом,— к 1977 году романтические путешествия под землю “пятидесятников” и “шестидесятников” практически окончились. Но “свято место пусто не бывает” — с началом нового “большого цикла” на смену им в каменоломни пришла следующая генерация4, которую, в отличие от поколений романтиков, можно назвать индивидуально-прагматической. Вооружённая кассетниками, острым неприятием совка, западной музыкой ( против первого и второго поколения, воспитанных исключительно на туристической песне ) и практикой оборудования гротов; мощно подготавливаемых и отмечаемых под землёй праздников, идеями подземных научных исследований, “свободы слова”, выражающейся в самиздатовской литературе,— а также зримо возросшим качеством, количеством и ассортиментом самостоятельно изготовляемого спелеоснаряжения. Главное же отличие нового поколения от предидущих было в том, что оно приходило под землю жить — и что в этом поколении отдельно ходящие группы с твёрдым устоявшимся составом сменились равноценными Личностями, образующими Круг Общения. Естественно, приход под землю “прагматиков” сопровождался изменениями в спелеооснащении: помимо стереокассетников с усилителями и колонками в массовом обиходе появились специальные комбинезоны, капроновые анораки, спальники на синтетическом пуху, транспортные мешки и “пенки”; обладание надёжным электрическим светом и бензиновым примусом стало нормой для каждого уважающего себя спелестолога – как и владение персонально оборудованным жилым гротом в любимой каменоломне.

И неизбежно – после довольно массового хождения “первого периода большого цикла” ( 1977/86 годы с безусловным пиком в 1983 ÷ 1985 гг. ) наступил кризис, вызванный известными всем событиями как “наверху”, так и “внизу” ( перестройка, психопатический ‘сухой загон’, возможность работать на себя, а не на дядю начальника,– плюс взорванные и засыпанные входы в Системы оттянули из пещер-каменоломен большую часть их прагматических посетителей; безусловную роль сыграли также чисто психологические, внутренние причины — совпадение их по времени мне не представляется случайным, ибо основные события как “внизу” и “наверху”, так “внутри” и “вне” нас подчиняются одним и тем же биоритмическим закономерностям ). В результате чего следующий период был отмечен изрядным снижением массовости5. Те, кто пришли в это время под землю, во многом продолжили традиции подземного бытия спелеопрагматиков – например, они не образовывали жёстких, коллективистско-замкнутых групп и их отношение к Подземле было в принципе тем же самым при сохранении традиции оборудования “личных” стояночных гротов с довольно-таки переменным составом приходящих “гостей” ( как правило, группирующихся вокруг одного-двух лидеров ),– тем не менее, общего неразрывного круга спелеообщения это поколение не образовало. Возможно, по той причине, что численность его была в несколько раз меньшей, чем у столь же индивидуально-прагматических, по своей духовной ориентации, предшественников. [ Если в первой половине восьмидесятых для Никитской каменоломни была нормальной численность воскресных посетителей в 30 ÷ 40 человек, то в конце восьмидесятых и в начале девяностых 10 человек за одни выходные было явлением рекордным. ]

В 1994 году первая фаза текущего “большого цикла” закончилась и началась вторая – биоритмически и социально аналогичная 1959 ÷ 1976 гг. С соответствующей “сменой состава”: в каменоломни пришло следующее поколение, “выбирающее пепси”,— гораздо более циничное и технически оснащённое, более эгоистическое и уже не создающее само своё снаряжение — но приобретающее “фирменное” в соответствующих магазинах. Произошла и “вторая техническая революция в спелестологии”: Интернет заменил “спелеосамиздат” шестидесятых и семидесятых годов,– в оснащении появились светодиодные системы, газовые горелки и петромаксы, синтетические мембранные ткани, фотомыльницы и видеокамеры, малогабаритные сверхёмкие аккумуляторы – и многое иное, о чём предидущее поколение спелестологов не могло и мечтать ( как не могли шестидесятники представить себе ночёвку под землёй на пенополиуретановом коврике, заслушивание музыки с кассетного стереомагнитофона через специально собранный “для подземли” миниатюрный усилитель с парой мощных колонок, ставшие “нормой жизни” для большинства представителей “прагматического поколения” ).

В 1998 году начальный, “камерный период” ( аналогичный периоду 1959 ÷ 1961 гг. ) закончился – в спелестологии начался период “ренессанса”, аналогичный “взрывному” периоду развития спелеологии, периоду всеобщего “творчески-социального роста” 1962 ÷ 1967 гг. Надо сказать, что проведение Старицкой Спелестологической Конференции в 1997 году весьма удачно попало “на старт” этого подъёма — с одной стороны, конечно, во многом определив его; с другой просто выразив общую тенденцию.

Думается мне – теперь, по прошествии времени – что неудача первой организации РОС была предопределена общей прогарностью времени начала девяностых,– и столь же был предопределён успех нашего старицкого мероприятия в 1997 году. Впрочем, “тут можно долго философствовать”.

— Одно не вызывает сомнения: современный период зримо проявляет своё сходство с аналогичным “спелеотолерантным” периодом предшествующего витка истории. При всей современной обособленности спелестологии и спелеологии, спелестологи в общей компании с былыми “противниками по жанру” посещают вертикальные и горизонтальные естественные пещеры; “голимые спелеоспортсмены” стали появляться в наших, прежде им неинтересных, лабиринтовых полостях. Примечателен и возрастной состав этих компаний: наряду с “пепсово-интернетными неофитами” на равных присутствуют продолжающие подземную жизнь спелестологи и спелеологи двух предыдущих “индивидуально-прагматических” поколений. Так в начале шестидесятых у одного экспедиционного костерка вполне могли греться после трудового пещерного дня альпинисты и туристы, маститые кабинетные специалисты по карсту – и неофиты, пришедшие из подмосковных или одесских каменоломен.

И точно так же, как в начале шестидесятых единая и неделимая поначалу спелеология открыла для себя удивительный мир пещер и каменоломен, современная спелестология с удивлением обнаружила его множественность, заключающуюся в безграничном разнообразии “искусственных подземных объектов”; вертикальная спелеология присматривается к преодолению двухкилометрового “подземного рубежа” – как присматривалась в шестидесятые к километровому барьеру.

: Мне кажется, это очень хорошая тенденция. Только бы не случилось нового “спеолеораскола” — году этак в 2004… Или в 2005, 2006.

: Под “социально-творческий минус”, родственный аналогичному “минусу” 1968 ÷ 1970 гг.

Ибо, в полном соответствии с биоритмологическими представлениями, после относительно “скучных” лет ‘спелеозастоя средины девяностых’ сейчас вовсю даёт о себе знать новый “взрыв хождения” — аналогичный средине шестидесятых годов < и новые проблемы, в том числе, естественно, участившиеся случаи спасов и становящиеся всё более важными вопросы спелеоэкологии >.

: Трещинок же хватает в любом здании. Главное, вовремя отслеживать их, памятуя о возможных печальных последствиях.

В соответствии со славным принципом: “кто предупреждён – тот вооружён”.

PS: Как говорилось в преамбуле, текст этой статьи был написан в 2000 году. Что добавили прошедшие годы? В Крубера преодолён двухкилометровый рубеж – современная глубина этой системы оценивается в 2080 м. Причём нижние этажи этой сверхглубокой полости представляют собой древнюю пещеру, развившуюся ещё во времена, когда уровень Чёрного моря был ниже современного на 400 метров. Ещё пару лет назад гидрогеологические воззрения “отцов современной спелеологии” вполне обосновано ( как казалось им ) запрещали развитие полости на эти горизонты – или, по меньшей мере, утверждали, что коль и могут быть какие-то “этажи” пещеры, лежащие ниже уровня моря — они должны быть полностью затоплены. И преодоление их технически не осуществимо.

: Жизнь в очередной раз поставила самоуверенных профессоров на их исконное место.

Что до предсказанной массовости “нового спелеологического поколения” — сбылось полностью. Как в отношении спелестологии, так в отношении вертикального кейвинга. Причём в отношении последнего — в самой худшей своей части.

: Новое поколение спелеовертикальщиков отличается от старого также, как шакал отличается от домашней собаки. Если прежде клубы хоть как-то регулировали численность посещающих пещеры любителей [ конечно, варварски-запретительными методами, своё мнение о которых я высказал сполна ] – то теперь, с исчезновением официально-клубного прессинга в любую пещеру может устремиться не только ничем и никем не остановимая толпа — толпу эту от былых Личностей ( как “официальной”, так и “теневой” спелеоориентации ) отличает ряд крайне неприятных признаков:

– Во-первых, окончательное и полное забвение любой стороны, любой грани так называемого “научного интереса к пещере”. То есть новое поколение кейверов, в отличие от былого, даже не делает вид, что как-то “играет в науку”. Оно её презирает – причём активно демонстрирует это при каждом удобном случае. Геология, генезис и топология пещер им не только не интересны – до лампочки. Главное: как можно быстрее достичь дна – и выскочить наружу. Они ведь даже не говорят теперь “сделать пещеру”, “покорить”, “штурмовать” — лексикон их, взращённый в семидесятые/восьмидесятые годы, мутировал в замечательную лингвистическую современную форму. Ибо теперь они говорят — “замочить дыру”.

: Инструкторы этих спелеошакалов выросли под светом идей спортивной спелеологии от Илюхина и Дублянского. Так что удивляться тому, что современный вертикальный кейвинг окончательно отбросил последние “как бы приличия” в отношении покоряемых им пещер, не приходится.

– И естественно, что ни о каком “спелеотворчестве” применительно к ним говорить не приходится. Того, что снимают под землёй фотомыльницы и видеокамеры — вполне хватает. Всеобщий курс дебилизации социума, заботливо взращённый рекламным телевидением, слился с умственной и эстетической ограниченностью былого спелеоспорта. Экологические проблемы сохранности пещер последовали туда же, куда были отправлены творцами вертикальной спелеологии любители “фотоматрасничанья” и спелеонавтики – то есть “тихой”, “неспешной спелеологии” А. Морозова.

Правда, будто в противовес им выросли ряды бесбашенных защитников пещер в стиле “Гринписа” — наиболее радикальные ‘лозгунги’ которых призывают спасти пещеры путём полного запрета их посещения. Или, по крайней мере, во время посещения пещеры не касаться ни единого камушка в ней “своими грязными лапами”…

О моральном облике нового российского кейвинга умолчу – скажу лишь, что былые спелеоличности вытеснились полными и окончательными спелеоэгоистами. То есть почти как в преступном мире “братки-отморозки” вытеснили былых “воров в законе”,– отсюда и слэнг, и отношение к пещере.

И, подобно концу шестидесятых годов, разделивших спелеологию на “горизонтальную” и “вертикальную”, спелестология начала нового тысячелетия — ровно 36 лет спустя! — зримо расслаивается на “весёлый каменоломенный туризм”; тех, кто подразумевает под ней одно лишь вскрытие и топосъёмку пещер — и тех, кто занят исключительно “историческим изучением” подземных захоронений и храмов.

Понятие “спелеонавтика” — то есть длительное пребывание под землёй – просто не входит в лексикон современных спелестологов.

: Насколько это действительно серьёзный раскол ( о коем следует причитать ), а не “случайная отрыжка времён былых, почти былинных”, судить не мне. Былые лидеры когда-то враждебных спелеоветвей уходят в прошлое. Конечно, они оставляют вполне кодированных воспитанников,–

Но впереди новый шестилетний период социально-творческого подъёма. И возможно, мои опасения – не более, чем брызги из стакана с разбушевавшейся в нём пеной.


1 См. “Кейвлайвинг”, фрагмент о биоритмологии.

2 В случаях, когда при суперпозиции социальный цикл своим знаком не совпадает со знаком цикла творческого, “положительность” [ красный цвет ] или “отрицательность” [ синий цвет ] суперпозиции определяется относительным уровнем положительности или отрицательности года.

3 Впрочем, что есть “случайность”? Неосознанная закономерность, не более.

4 Аналогичная “смена игрового состава” также произошла в вертикальной спелеологии – как и последовавшее “техническое переоснащение”.

5 Это кризис не миновал и вертикальную спелеологию – см. «Экспедиция во Мрак» К. Б. Серафимова; «Мчишта: дневник спелеоподводника» А. Нора.