Сергей СОМ, февраль 2008 г.


СПЕЛЕО-АНОМАЛЬНЫЕ ЯВЛЕНИЯ:

ПОПЫТКА ПРИБЛИЖЕНИЯ




1


Несмотря на то, что опыт наблюдения подземных аномальных явлений, по-видимому, не уступает ( по крайней мере в статистическом смысле ) опыту наблюдений аномальных явлений на поверхности, а также опыту “контактов третьего и четвёртого рода” при наблюдении UFO и опыту предсмертных переживаний ( ПСП ) — изучать САЯ необычайно трудно. А уж провести их системный анализ, включающий необходимые психологические и физические исследования, зачастую представляется просто невозможным. И это при том, что каждый кейвер, вне зависимости от своей спелеологической или спелестологической подземной ориентации, не остаётся к проявлениям САЯ равнодушным – для многих из нас именно они, а не некие “подземные красоты” служат истинным магнитом при посещении Подземли.

: Причин тому несколько. Первая и очевидная – за последние годы “жёлтая пресса” настолько затаскала тему “необъяснимых явлений природы”, что спелеологи, полагающие себя “достаточно серьёзными личностями”, не отваживаются откровенничать на данную тему. И уж подавно – подкрепить поведанный в “костровой беседе” факт разрешением упомянуть в публикации его конкретные детали вместе с именами участников наблюдения, а также местом и временем.

Вторая причина – в мире совка вообще любые ‘разговорчики’ на темы парапсихологии и метафизики не слишком приветствовались, и если простая спелеопубликация не могла пробиться к Читателю сквозь редакторские барьеры — могли-ли вообразить очевидцы достоверного наблюдения САЯ, что им будет позволено хотя бы упомянуть о нём,– пусть не в газетной или журнальной статье – в отчёте об экспедиции?..

: Сколько реальных наблюдений САЯ остались нам не известны за сорокалетнюю историю развития советской спелеологии — можно себе представить. Теперь не найти далёких очевидцев,– а если они и остались, бесполезно расспрашивать о точных деталях эпизодов даже двадцатилетней давности.

К тому же исключительно спортивная ориентация тогдашней спелеологии априори лишила её наиболее полноценных наблюдателей САЯ и перспективных контактёров — таким в совдеповской спелеологии просто не было места.

Третья причина, существенно затормаживающая серьёзное изучение САЯ, как ни странно, кроется именно в их популярности в спелеосреде, в потенциальной ангажированности любого повествования “у дядюшки примуса” на эту тему. А потому трендят все, кому не лень — от голимых чайников до “спелестологов в законе”. Трендят взахлёб, перевирая ‘под себя’ чужие, услышанные где-то, сюжеты,– творя по приколу новые байки…

И безнадёжно запутывая своим враньём тех, кто пытается разобраться в этой проблеме.

А потому против тысяч спелестологов и спелеологов реальных исследователей САЯ – единицы.

Проверенных фактов – горсть.

Статистика наблюдений огромна, но ссылок на проверяемых респондентов практически нет.1

: Положение не просто печальное.

И всё ж – попробуем разобраться с тем немногим, что есть. Что подтверждается как независимыми свидетельствами, так заведомой правдивостью и точностью респондентов.2

Ибо при систематизации собранных данных я сразу исключил события, явно подпадающие под категорию “кострового вымысла” – как и показания лиц, склонных к приукрашиванию действительности или к банальному вранью. Исключению подверглись также события, что были спровоцированы дистрессовой ситуацией и явно проходили “по линии психологов” – аналогичным образом, по возможности, были исключены сообщения лиц, психическая устойчивость которых вызывала естественные вопросы. Конечно, “все мы немного лошади” – с точки зрения обывателя, нормальный человек вообще не способен добровольно полезть под землю — так что границы моей выборки во многом были искусственны. Каждый из исследователей САЯ вправе установить их сам, в соответствии со своим пониманием проблемы.

Для меня лично важно следующее: ни одно из подлинных САЯ не проходит “по ведомству психиатров”; объяснения, как и причины их, конечно различны — и чтобы попытаться хоть как-то приблизиться к их пониманию, необходимы серьёзные исследования. Не совместимые с шарлатанским тралом столь же, сколь с дилетантскими рассуждениями неофитов с горящими глазами и презрительными улыбочками ортодоксально заточенных “специалистов”. Ни разу в жизни не ступавших под землю.

При первых же попытках системного анализа отобранных для рассмотрения САЯ последовал один из важнейших выводов: если на поверхности АЯ “контактного рода” доступны лишь лицам, склонным к экстрасенсорному восприятию мира ( способности эти, как известно, могут быть генетически дарованы, либо развиться в следствии перенесённого дистресса ) – то у нас под землёй контактёром с не вполне понятными силами природы может стать практически любой человек.

Причём в слабо выраженной форме экстрасенсорным ощущением Подземли так или иначе владеет практически 100 % кейверов, вне спелестологической, спелеоподводной или вертикально-спортивной ориентации. Ибо каждому из нас знакомо понятие “любимой” и “нелюбимой” пещеры, а также воспетый Кастере Зов Бездны.

: Каждый из нас ощущает под землёй некий, не выражаемый на вербальном уровне, кайф – и каждый, по крайней мере на уровне интуиции ( не имеющей, кстати, внятного материалистического объяснения ), понимает: есть в подземном мире Нечто, стоящее вне обычных религиозных заморочек и конфессиональных различий; это Нечто не агрессивно и не изначально добро по отношению к нам – оно нейтрально, но каким-то образом мы можем вступать с этой силой пусть не в паритетные, но в контактные отношения.

Можно сказать: после первых опытов общения с Подземлёй в постоянном хождении остаётся лишь незначительный процент неофитов,– мол, те, кто остаются, изначально обладают определёнными парапсихологическими способностями. В какой-то степени это так – ибо очевидно. Но кто из нас может сказать, что он обладает этими самыми способностями на поверхности? Большинство либо вовсе не догадывается о них, либо просто не верит в их существование. Так что мнение, что все спелеологи – потенциальные экстрасенсы, относится к области мифов.

И уж подавно не каждый экстрасенс при знакомстве с миром Подземли стремится продолжить своё с ней общение. В их среде даже распространено убеждение, что мир Подземли – тёмен и используется некими “тёмными силами”. Аналогичное убеждение, кстати, свойственно ряду современных религиозных воззрений — при одновременном, что удивительно, использовании Подземли в медитативных целях. Ибо начиная с мезолитического шаманизма все религии так или иначе использовали подземную медитацию – отсюда практика сооружения подземных монастырей и храмов, истории которой не меньше лет, чем самому человечеству.



2


Прежде чем попытаться хоть как-то систематизировать свою обширную коллекцию случаев наблюдений САЯ, приведу несколько “не вполне объяснимых” подземных историй, в истинности которых не сомневаюсь – ибо респондентов знаю достаточно хорошо.

Вначале перескажу пару эпизодов, случившихся с замечательным зеленоградским спелестологом Колей Аксёновым [ Минотавром ].

Дабы избежать очевидных сетований критически настроенных Читателей,3 специально опишу два эпизода, случившихся с одним и тем же человеком — ибо один из них ясно показывает: да, под землёй в условиях дистресса действительно случаются галлюцинации, сдвигающие нашу крышу вне зависимости от предшествующего спелеоопыта и IQ ( этот тип галлюцинаций прекрасно описан Милутином Велковичем в повести «Под каменным небом» – обобщением опыта одиночного изолированного полуторогодового пребывания в пещере Самар, и Мишелем Сифром в ставших классическими книгами «Hors du Temps» и «Dans les abimes de la Terre» ); второй эпизод, как и десятки известных мне подобных историй, к галлюцинациям может отнести человек лишь с сильнейшими аберрациями ВНД.

Прежде всего замечу, что Коля не только мой старый друг ( нашему знакомству более 20 лет: срок достаточный для того, чтобы употреблять такие слова ) – он самый опытный из всех зеленоградских спелестологов, и при этом имеет огромный опыт не только подземного – но и горного зимнего экстремального туризма. Помимо этого Коля – официальный инструктор по туризму и имеет весьма критический склад мышления; в быту он вполне прагматичный человек. И “с психикой” у него всё в порядке. В своё время именно Коля открыл для Никитского Круга прекрасный мир Старицких пещер, но помимо двадцатилетней спелеодружбы нас связывает общая наземная работа: как и я, Коля зарабатывает на жизнь нелёгкой профессией промальпиниста.

А на высоте лица с неустойчивой психикой не задерживаются.

Хотя, конечно, обывателей с традиционным мировоззрением средь промальпинистов ещё меньше. Но о психиатрических отклонениях данный факт ничего не говорит,– скорее, он говорит об обратном.

Надеюсь, данной преамбулы достаточно для того, чтобы понять: поведанные мной далее эпизоды произошли с человеком, у которого “с крышей” всё в порядке. Итак —

Эпизод первый:

В одной из своих первых поездок в Старицу Коля заблудился в пещере Сельцо и провёл один под землёй без света около 40 часов,– то есть почти двое суток. Очевидно, на вторые сутки этого вынужденного экстремального подземного пребывания у него начались традиционные для такой ситуации “подземные глюки” – списать часть из которых “на психиатрию”, конечно же, можно. Но вопрос какую часть — вопрос открытый. Каждый из ходящих под землю определит это для себя сам; замечу, что все, кто попадал в аналогичные ситуации, классическому дистрессовому помутнению рассудка отводят в данной истории весьма незначительную ( запускающую, и не более ) роль — профессиональные психиатры склонны считать наоборот. Не вдаваясь, правда, при этом в описание конкретного генезиса глюков данного типа.

: В какой-то момент Коле начало казаться, что он в абсолютной темноте вполне различает окружающие стены и своды – но, как он сам говорил, это “различение” имело с действительностью мало общего. Потом ему открылась вполне яркая и реальная картина их подземного лагеря – включая палатки и даже его личный рюкзак. О том, каким источником света освещается лагерь, Коля не успел подумать потому, что главной у него уже несколько часов ( а, быть может, десятков часов ) была мысль о недопустимости “отдыха” на холодных влажных камнях: о переохлаждении организма в такой ситуации турист-экстремальщик имеет прекрасное представление. А потому Коля машинально присел на свой рюкзак – но рюкзака под ним не оказалось, и он с размаху плюхнулся задницей на тот самый влажный холодный камень.

– Изображение лагеря пропало. И Коля продолжил своё подземное странствие. Помимо света у него также кончилось курево; желание курить понемногу перевешивало все остальные чувства — холода, голода и усталости. В какой-то момент он вновь увидел свет – и одновременно несколько спелеологов, один из которых курил. Естественно, первым делом Коля, не вдаваясь в объяснения, кто он и что с ним случилось, попросил закурить. «А мы не материальные и сигареты наши тоже не материальные»,– ответили ему. «Ничего, в такой ситуации сгодятся и такие.» «Как знаешь». Ему протягивают сигарету. И рука Коли проходит сквозь неё – взять сигарету он не может. «А где здесь хоть выход?» – спрашивает он. «А вот здесь»,– отвечают ему мужики и, один за другим, уходят куда-то вперёд – исчезая за явной, как он видит, стеной. «Но ведь это выход лишь для вас…» – понимает Коля. И не только видит — на ощупь вполне реально чувствует стену, сквозь которую уходят, растворяясь в пространстве, его видения.

И вновь вокруг падает тьма.

Затем Коля забирается на вершину небольшого конуса под колоколенкой ( это место в Сельце до сих пор именуют Колокольня Аксёнова ); при этом он вполне ясно представляет себе, как вокруг расположены ходы/шкурники, как они смыкаются в основании этого конуса и куда ведут дальше – но странное дело: всё это место он видит объёмно-негативно, то есть пустой объём колокольни ему представляется неким столбом; шкурники, уходящие от него вниз – как бы пальцами руки. А порода вокруг – пустой. И при этом руками своими на ощупь он чувствует обратное.

Поскольку высота вскрыши в Сельце ( как и во всех Старицких дырах верхнего яруса ) не превышает трёх метров, Коля начинает голыми руками прокапываться наверх. Ему удалось прокопать около 0,6 метра – как тут его находит одна из участниц этого выезда. Она обнимает Колю в радости, что он нашёлся, зовёт его в лагерь – а он ей говорит:

– Лучше помоги копать, уже немного осталось.

Эпизод второй, случившийся с Колей в Никитах:

Одиночный поход; в Системе, кроме Коли, никого не было. Коля, как и любой никитянин, после входа в Систему первым делом идёт ставить Свечу Виктору Шагалу. Надо сказать, что к тому времени В. Добровольский поставил на месте гибели Виктора небольшую скульптуру из обожжённой в домашней мастерской керамики – руку с двухбатареечный фонарём, тянущуюся из-под земли,– из чёрной глины, что убила Виктора. Я уже писал, что Свеча, поставленная на месте его гибели, однозначно свидетельствует: как она горит, таким и будет этот твой подземный выход.

Так вот: подходя к месту гибели В. Шагала, Коля видит, что глиняный фонарь в этой руке ясно светит. Первая мысль: кто-то, не записавшийся в привходовом Журнале, поставил в глиняную чашечку его отражателя свою Свечу.

Мысль довольно естественная — однако при приближении Коля видит: никакой Свечи в этом отражателе не горит. И парафин от предыдущих свечек холодный. Он ставит свою Свечу рядом ( предварительно несколько раз удаляясь от этого места и вновь приближаясь к нему, ясно видит: на некотором удалении видно, что фонарь в этой руке испускает слабый, призрачный свет ). Каким психологическим сдвигом можно объяснить это, мне лично неизвестно. < Возможно потому, что я реально хожу под землю, а не протираю штаны о кабинетное кресло, занимаясь умствованиями, далёкими от практической спелестологии. >

– А далее у Коли последовательно взрываются два “шмеля”: свой и мой, который он достал на смену ему из нашей заначки.

Сам по себе примус “шмель” более, чем надёжен в подземной эксплуатации,– по крайней мере лучше него на те годы ничего изобретено не было. О статистической вероятности последовательного взрыва двух таких примусов философствовать не буду. Как не буду описывать, что Коля не сдрейфил от всего этого — почти сутки мужественно провёл под землёй. Хотя и запомнил этот выход на всю жизнь.

Ещё одна небезынтересная история случилась в Старице в 1997 году в Системе Лисья с Машей Борисовой. Во время январского выезда в Лисью, когда все мы исследовали её дальнюю северную часть – систему Тартар – она, оставшись одна в нашем базовом гроте Уэм, внезапно почувствовала некий “зов”,– взяла свечку и пошла с ней в направлении этого “зова”, в южную часть Системы. При движении свечка у неё погасла – и тут Маша обнаружила, что она не только не взяла с собой фонарь, но и спичек. Через какое-то время пребывания в темноте ей показалось, что она ясно слышит некие голоса ( ей показалось, что наши – чего быть на самом деле никак не могло, ибо от нас её отделяло около километра пещерных ходов ) — она последовала наощупь в направлении этих звуков и вышла к лисьей норе, ведущей с поверхности в Систему. С трудом протиснувшись в узкий лаз, она выбралась на поверхность – где с удивлением обнаружила: на снегу вокруг этого выхода нет ни одного отпечатка человеческих следов. Как я уже сказал, остальные участники выезда были в этот момент в противоположной части пещеры, и их голоса она услышать никак не могла. Чьи голоса она якобы слышала при своём движении в темноте, так и осталось загадкой. Но голоса эти точно вывели её к выходу из пещеры.

Вот история, случившаяся с подземным фотографом Виктором4 в Никитах в 1991 году:

Для освещения кадра он пользовал 12-вольтовую аккумуляторную батарею в 15 Ач и несколько стоваттных лампочек с соответствующими светофильтрами и рефлекторами; в качестве ходового света применял налобную систему, работавшую от независимой смотки батареек. Во время постановки света при очередной съёмке у него перегорела лампочка в налобнике; Виктор не заметил этого, поскольку освещение грота для съёмки было весьма мощным. Но в момент съёмки случайная капля со свода “выбила” одну из ламп подсветки; лампа закоротила аккумуляторы. Сработал предохранитель и в гроте пала тьма. Бросившись к акомам, чтобы восстановить свет, Виктор поскользнулся, запутался в оплетающих грот проводах,– свалил треноги с остальными прожекторами ( спирали лампочек естественно стряхнулись ); ударился своим налобником о плиту и разбил его. Так как он не курил, спичек у него с собой не было. Замечу, что подземная художественная фотография ‘по определению’ не позволяет присутствовать при ней никому, кроме снимающего – так что утверждение, что Виктору “не следовало бы одному шляться по столь сложному лабиринту”, я отметаю на корню: любители групповой спелеологии могут шествовать в специальные подземные дома для извращенцев. Общение с Подземлёй вообще строго индивидуально,– а уж в случае фотоискусства… НО: что касается спичек и абсолютно независимой “световой запаски” — тут Виктор не просто оплошал.

Однако, дальнейшее его поведение достойно самой высшей оценки.

Он не впал в панику и не стал пытаться “на ощупь” вернуться к выходу из пещеры, или к нашему базовому гроту. Сосредоточившись и убедившись, что “сердцебиение достигло нормы”, он вспомнил в деталях,– то есть как бы пересказал самому себе мысленно,– легенды, что знал о Двуликой и Белом спелеологе.

Взывать к Еве, тем более “три рискованных раза” он не стал – но просто представил, что легенда эта реализовалась. И действительно увидел во тьме своды грота, формы его стен –­ и ведущий в сторону выхода штрек.

А также уходящую туда тень человека. И пошёл за ней без всякого стрёма.

Безсветовое пребывание его не превышало к тому моменту одного часа – а потому мы, оставшиеся в стояночном гроте, даже не успели не то, что начать поиски – поволноваться, ибо до КС оставалось порядочно времени. И этот свет вывел его точно к нашему гроту. Причём, как говорил потерпевший, свечение стен вполне соответствовало их восприятию на ощупь.

Ещё две “не вполне объяснимых истории” случились с Надеждой Постновой5. История первая произошла в январе 1982 года в Старицкой пещере Дохлая Барсучья, и Надежда была не единственным её участником и свидетелем.

Среди ночи она и её спутник вдруг проснулись,– точнее, из рассказа следует, что даже не столько проснулись, сколь пришли в себя, обнаружив, что поддерживают какой-то странный, бессмысленный разговор. Будто дело происходит во сне. Но это был не сон – ощущение бодрствования было абсолютно полным. Как будто сон внезапно перешёл в явь.

Выезд был безалкогольным, топосъёмочным — так что попытку ехидного флудера “объяснить” рассказанное ей ( и подтверждённое спутником ) действием “паров алкоголя” я сразу отправляю туда, где ей самое место.

Посмотрев на часы, они поняли, что до утра ещё далеко и вместо разговоров лучше отдохнуть пред предстоящей топосъёмочной работой.

Часы в те годы были только механические,– ни о каких электронных, тем более с подсветкой, и речи не шло. Факт внезапного “пробуждения” в момент бессвязной, сноподобной беседы, настолько поразил их обоих, что только утром, когда они начали вспоминать этот ночной сон-не-сон, дошло главное: света, чтоб посмотреть на часы, никто из них не зажигал. И никакой свечи в гроте не горело. Тем не менее, не только своды и стены грота – циферблат часов был прекрасно виден.

Согласно другим участникам этого эпизода, в момент “пробуждения” Надежды и её спутника точно так же проснулись все, кто находился в этом гроте. И все прекрасно видели его контуры. По описанию Надежды, “подсветка” грота была желтовато-зелёного цвета ( ближе к жёлтому ) и было ощущение, будто своды и стены подсвечиваются как бы изнутри породы.

Вторая история случилась в Никитах, тоже в начале восьмидесятых годов.

Надежда тогда заблудилась под землёй “самым классическим образом”,– одиночное хождение по сложнейшему лабиринту, что поделать, всегда предоставляет такую возможность. Да ещё при садящемся свете. [ “Со светом” в те годы у многих спелестологов было “не очень”, но это не было их виной — лишь ‘особо продвинутые спелики’ располагали шахтёрскими коногонами; удел прочих был либо обмотанная влажной газеткой полоска оргстекла, либо совковый фонарик с батарейками за 17 копеек, точное время действия которых никаким расчетам не поддавалось. Но даже эти батарейки иной раз купить в магазине было невозможно, а потому “хождение на электробычках” было массовым, и вовсе не аномальным явлением. ]

– Итак, Надежда заблудилась. Свет садился. Пользоваться им можно было лишь время от времени — включил на пару секунд, посветил вперёд, сориентировался,– и ползёшь на ощупь. Не самый лучший выход, но иного не оставалось.

: Так она и делала. Что важно: потеряла ориентацию она в Сетке – средней, на то время, части Никит. Какое-то время двигалась в описанном режиме; страха и оторопи не было. Был лишь естественный дискомфорт от досадной дезориентации и неудобство от практического отсутствия света. Фонарик светил всё слабее и слабее.

А через какое-то время она заметила, что даже когда выключает его – продолжает видеть контуры сводов. И в этот момент, протискиваясь вниз через узкий шкурник, почувствовала под ногами сложенные из крепей нары для спанья. Она подумала, что это грот Русская Америка – ибо в Русской Америке, одном из немногих ей тогда известных стояночных гротов, были деревянные нары. Сложенные из крепей.

Надежда выползла из узкого отверстия на них, включила фонарь – и в его слабенькой вспышке убедилась: да, это Русская Америка. Дорогу от неё до выхода она знала практически на ощупь — вышла за 10 – 15 минут. Но только:

1) Чтобы попасть из Сетки в РА, ей нужно было неизбежно пересечь так же хорошо знакомую ей Централку. По которой, собственно, она и вернулась к выходу из пещеры. Допустим, что при движении в практической темноте, не смотря на то, что своды гротов и стены она видела достаточно ясно и при выключенном фонарике – как-то могла Централку “не опознать”. Допустим –

2) В гроте Русская Америка над нарами – непроницаемый человеком монолит. Никаких щелей и тем более – шкурников.

С этой историей перекликается несколько других – часть связана с аналогичными потерями ориентации в районе РА и внезапными выходами в этот грот “так же через монолит, аки по штреку”,– и наоборот, внезапным перемещением из окрестностей этого грота в другие части Системы. В своё время было зафиксировано таких историй не менее десятка – что позволило некоторым никитским спелестологам утверждать, что в Никитах есть некий Второй Уровень. Через малозаметные сбойки с которым и происходит чудесная миграция из одной части Системы в другую. Только где он находится – ниже или выше основного горизонта Системы, так и осталось неизвестным: за 40 лет изучения Никитской Системы ни одного из этих ходов найдено не было. А случаев необъяснимой трансгрессии накопилось столько, что в конце концов их просто перестали считать.

Ещё одна часть историй, связанных с “вхождением в грот через монолит”, комплиментарна по своей сути: человек попадает в ограниченное пространство – некий грот или маленький зал – долго и тщательно исследует его в поисках выхода, иной раз не один,– убеждается: никакого выхода из этого места нет. И быть не может. А спустя какое-то время внезапно попадает в этот грот, причём “не самым узким проходом” — и долго не может понять: ну как можно было этого прохода не заметить в прошлый раз???

К случаям чудесного спасения при ЧП под землёй примыкает такое спелеоаномальное явление, как Подземная Удача – или немыслимое сочетание случайностей, приводящее к удаче. Дважды, например, я чуть не сгорел под землёй во сне – в одном случае загорелся спальник от тлеющего фитилька свечи, что, казалось, была погашена мной; в другом на пуховку, лежащую у меня под головой, упал догорающий кусочек плекса. В первом случае именно в момент возгорания спальника по необъяснимой причине проснулся спящий рядом со мной товарищ – и, естественно, сбил пламя. Во втором случае никого, кроме меня, в гроте не было. Синтипух при сгорании выделяет крайне ядовитые, но не воспринимаемые на запах, газы ( собственно, не столько ядовитые, сколь отрубающие сознание – можно сказать, что с того момента, как загорелась пуховка под головой, сам я проснуться уже бы не смог: никогда ). Но в гроте, что был метрах в ста от моего, в этот момент сидело трое моих друзей: Зелёный Змей, Мока и Ольга Маленькая. Несмотря на то, что они были увлечены крайне интересной беседой ( сопровождавшейся писанием ‘пули’ – от чего оторваться, сами понимаете, невозможно ) Ольга вдруг заявила, что ей срочно нужно “сбегать в Девятку” – в мой грот. “Зачем, чего тебе тут не хватает?” – “Я сбегаю за чаем.” – “Так чай у нас ещё есть!” – “Всё равно сбегаю. Я быстро”. Спал я в пуховом спальнике на пенорезиновых подушках; в ногах стояла пластиковая десятилитровая канистра с бензином. Так что непонятно, пришлось бы чего хоронить в итоге. И “патологоанатомировать”. То есть, как раз это — понятно. Понятно и то, что я обязан своей жизнью Ольге. Непонятно другое: как она смогла меня дотащить до выхода из грота в случившемся удушающем дыму,– и главное: что заставило её на самом деле ломануться в Девятку в разгар писания преферансной “пули”??? И ведь подобных историй ( навроде нахождения на полу штрека свечного огарка ровно в тот момент, когда у тебя “вылетает” налобник, или вскрытия “от балды” потрясающих по своим размерам и красоте систем, гротов ) я мог бы поведать ОЧЕНЬ много. Да и не я один.

В своей повести «Долгая Ночь у Костра» я поведал более десятка подобных историй. В том числе о видении в абсолютной темноте без какого бы то ни было “обращения к Двуликой”. Все эти истории подлинны – художественный сюжет и время написания повести потребовали лишь изменения имён персонажей.

Нужды сочинять и придумывать “подземную мистику” не было – ибо жизнь подкидывала такое, что не в силах сочинить никакое писательское воображение.

Чтоб завершить рассказ о подземных чудесах, поведаю о явлении, которое можно было бы назвать “МУЗЫКА ПЕЩЕРЫ”. Поскольку это наиболее необычное САЯ, что нашей группе удалось наблюдать и даже неоднократно повторить под землёй < хотя, как известно, повторимостью, а тем более принудительной, “аномальные явления” не отличаются > особо акцентирую некоторые его моменты. “Ибо они того стоят”.

Выглядело оно так в тот первый раз, который не забывается никогда:

— Наша группа встречала в Никитах Новый, 1985 год. Было нас в тот день довольно много  особенно учитывая более чем скромные размеры грота, где всё это происходило: около тридцати человек. И все мы были практически трезвы: так уж сложилось тогда, чисто случайно,

– впрочем, потом эта история повторилась столько раз и в таком количестве вариантов что вопрос об алкоголе как-то отпал.

: К трём часам ночи мы “откатали” намеченную программу, почти все, кто встречали с нами этот праздник, разошлись гулять по Системе и те, кто остался в гроте ( было нас человек шесть ), решили в спокойной обстановке Торжественно Отдаться Музыке: то есть впервые послушать под землёй для нас тогда новый альбом ‘Ж-М-Ж’ —

ZOOLOOK.

: Послушали... И чёрт дёрнул одного из нас перед тем, как была включена запись, рассказать “по многочисленным просьбам присутствующей” о том, как он однажды вышел на контакт с Двуликой. В истории этой сомневаться не приходится слишком хорошо я знаю рассказчика, да и были в его повествовании некоторые детали, что не придумываются,

Как только поставили в магнитофон кассету, в грот вернулись практически все, кто до того ушёл “на гулянку”: все тридцать человек, одновременно, разом, хотя уходили гулять они в разные места Системы и на разное время...

: Казалось бы происходит нечто непонятное.

—— Но мы только посмеялись и поставили запись.

А когда она началась и раздались первые звуки поняли, что происходит что-то не то.

..: Мы слышали не ту музыку, что была записана на кассете.

– Совсем не ту.

То есть колонки воспроизводили то, что им было положено; магнитофон работал исправно, в порядке было и питание, дело было не в нашей аппаратуре.

: В гроте звучало нечто иное — совсем иной звук, иная мелодия... Если слово “мелодия” вообще может быть применимо к тому, что мы слышали.

Запись была моно. Аппаратура, пусть и достаточной мощности, тоже была монофонической. Но все, сидящие в гроте, слышали два звука: тот, что воспроизводила колонка, звук записи – и звук, что ясно звучал с другой стороны. Не отражением, не эхом, не искажённым повторением записи – но независимым откликом. Ответом.

: Этот Звук... — чужой, абсолютно чужой и чуждый ВСЕМУ, и в то же время понятный и ясный — словно ВОЗВРАЩАЛСЯисходил из стен грота в ответ на музыку Жана-Мишеля, он звучал в гроте, в нас...

Казалось ты сидишь меж двух гениев беспроволочным телепатическим телефоном —— дурак дураком, даже не переводчик! — и мы сидели: тридцать человек...

— И сходили с ума, глядя, как в такт Звуку светится трухлявая крепь  гнилушка...

: И огоньки сигарет.

Предупреждая возможные “объяснения” этого случая ссылкой на замысловатую акустику грота, сразу скажу: средь собравшихся в тот день под землёй акустиков и звукооператоров хватало. И мы не раз слушали музыку в этом гроте – слушали и с этой аппаратуры, и с иной. Как лучше, так и хуже по качеству. И в тот вечер до того, как поставить альбом ЖМЖ, музыка звучала уж несколько часов – но ничего подобного не наблюдалось.

Но наблюдалось ещё несколько раз, и не только в Никитах – именно с этим альбомом ЖМЖ. Но не каждый раз. Не при каждом прослушивании. Понятно, что кроме собственно музыки должны были соблюдаться некие иные условия – что определялись нашим коллективным настроем,– и условия эти, в общем-то, после ряда экспериментов стали нам более-менее понятны —

Суть в самом феномене:

..: Пещера общалась с музыкой ‘Ж-М-Ж’ с фонограммой, как ни абсурдно это звучит, через наше подсознание,

И мы не общались с ней сами но слышали Её.

Слышали диалог волшебной музыки Жана-Мишеля — и окружающего “мёртвого” камня.

... Если такой диалог был возможен в принципе.

Если камень мог выступать в роди собеседника Музыки.

Но если не камень — то что?



3


– Я привёл эти эпизоды в сокращении, и выбрал их из десятков мне известных подобных случаев лишь для того, чтоб подчеркнуть: “психиатрическая составляющая” в наших наблюдениях САЯ, конечно, присутствует. Но в большинстве ситуаций её реальная роль либо не выше некого “запускающего фактора” ( как происходит в случаях наблюдения подземного света при длительном или экстремальном подземном пребывании ) — либо столь мала, что относится, скорее, к факторам незначащим, сопутствующее-второстепенным.

И о сути явления говорит не больше, чем о причинах его.

В подтверждение этой мысли приведу две цитаты.

Первая – фрагмент из авторского предисловия Владимира Гоника ко второму изданию его романа «Преисподняя»6:

«Нет нужды указывать на особую мистическую сущность подземелий. Однажды я спустился на Сицилии в катакомбы первых христиан. Отчетливые граффити – выцарапанные на стенах надписи и рисунки свидетельствовали о давних временах, когда новая религия подвергалась преследованиям, а мессию его гонимые последователи обозначали знаком рыбы. Вернее, то была еще не религия, а учение, потому что апостол Павел только создавал христианство как новую религию, только формировал её из разрозненных поучений, проповедей и отдельных эпизодов жизни провинциального учителя и проповедника Иешуа, правоверного обрезанного еврея, который никоим образом не отступал от канонов иудейской веры, а напротив, оскорбленный искажением её со стороны книжников и фарисеев, вознамерился освободить её от их влияния, вернуть ей подлинную чистоту.

В катакомбах мне открылся неведомый сумеречный мир. Легко было представить, как отрешались здесь неофиты от плотского начала, влияния среды, от родственных и дружеских связей. Лишенный почти всего, что сопутствует ему на поверхности – света, солнца, людей, дали, горизонта, неба, запахов, цветов, зелени, дуновения ветра, красок, разнообразия звуков, человек под землей неизбежно обращается внутрь себя. Отрезанный от поверхности и пространства, он невольно замыкается на себе, сосредотачивается на своем внутреннем мире, на Боге, на душе.

Я убеждался в этом многократно. Подземелье отсекает внешние факторы, воздействия и влияние. Раздумья, работа души становятся стержнем существования. У Шекспира в «Гамлете» есть приблизительно такая фраза: “Он повернул глаза зрачками в душу мне”. Схожее состояние испытываешь под землей.

Как врач отмечу, что в спокойном состоянии, если нет опасности и нет нужды в повышенном внимании, органы чувств под землей и анализаторы ориентированы на сигналы изнутри: мысли, самоощущения... Восприятие сигналов извне ограничено. Однако, повторяю, в отсутствии опасности.

При малейшем намеке на опасность органы чувств обостряются гораздо сильнее, чем на поверхности. В кромешной тьме, в полном беззвучии весь обращаешься в слух, в зрение, в обоняние...

Следует отметить, что под землей организм особенно тонко и особенно чутко реагирует на изменение среды, на разные факторы воздействия, электромагнитное излучение, к примеру, или на магнитное поле, остро регистрирует чужую энергетику, биополе и аномальные зоны.

Я всегда стараюсь избегнуть шаманства по этому поводу, но в разных, казалось бы, полностью схожих ходах и помещениях под землей, испытываешь разные ощущения, порой столь различные, что диву даешься. Кстати, под землей удобно изучать механизмы адаптации человека, строить модели приспособительных процессов, выявлять закономерности, вырабатывать рекомендации.

На соседних участках внизу могут изрядно отличаться многие объективные и субъективные показатели: физическое состояние, самочувствие, настроение, всевозможная симптоматика, пульс, артериальное давление, частота и глубина дыхания, мышечная сила, рефлексы, скорость реакций и прочее, что удавалось определить.

При спусках мне весьма пригодилась моя первая профессия. Я постоянно наблюдал себя, старался найти объективные причины и закономерности тех или иных изменений, внутреннего равновесия и дискомфорта, соматических и психических отклонений. Можно предположить, что таким образом сказываются воздействие вибрации, инфра- и ультразвука, электромагнитного и инфракрасного излучения, радиации, разнообразных полей и потоков частиц, природа которых мало пока изучена, биоэнергетики, скажем, или иных, еще неведомых факторов.

[ … ]

Не могу отрицать под землей явлений типа полтергейста, хотя сам ничего подобного не встречал. Да, на некоторых участках испытываешь необъяснимую тревогу, когда по неизвестной причине становишься сам не свой. Я всегда старался хладнокровно разобраться в своих ощущениях, не удариться в излишнюю рефлексию, которая парализует волю. Именно поэтому психологическая устойчивость и аутотренинг имеют первостепенное значение.

Чаще всего при возникновении подозрительных звуков или появлении в пространстве какого-то движения, тени, непонятного свечения я пытался спокойно разобраться и, как правило, убеждался воочию в существовании конкретной причины: где-то пробирается крыса или кошка – шуршит, глаза поблескивают в темноте, где-то подтекает вода, где-то провод искрит – легкий треск доносится, жужжание, где-то грунт осыпается, гул поезда прокатился поодаль, где-то пар посвистывает на разные голоса – труба прохудилась, где-то арматура поскрипывает, капель постукивает, железо трется, статическое электричество образуется, какие-то конструкции стонут немилосердно, готовые вот-вот рухнуть...

Да, причин для испуга под землей хватает. А иной раз холодное мерцание или ритмично помигивающее наподобие электросварки свечение постращают изрядно. Но и этому находится объяснение: кусок жести, металлический прут или струйка воды замкнули кабель с оголенной жилой.

При каждом спуске я дотошно продумывал технику безопасности, надевал резиновые сапоги и перчатки, брал инструменты, старался не попасть впросак. И все же, все же...

Порой накатится удушающий страх, сдавит грудь, сожмет сердце – ни охнуть, ни вздохнуть. Страх скует мысли, и обуяет тебя невероятная жуть, с которой не совладать.

За все годы я несколько раз испытывал под землей приступы необъяснимого ужаса, когда и причины, кажется, никакой, но тянет, неодолимо тянет бросится на землю, сжаться, застыть, зажмурить глаза, заткнуть уши или дать деру и бежать, сломя голову, бежать без памяти, неведомо куда, лишь бы поскорее убраться прочь.

Из этого состояния выходишь с трудом – медленно, мучительно, сцепив зубы, употребив всю волю и все силы. Не дай Бог кому-то испытать.

Подобные состояния пока не поддаются объяснению. После такого приступа становится неловко за себя: тренированный, рассудительный мужчина, как ребенок, боялся неизвестно чего.

Мне приходилось плавать на разных судах по мировому океану, и я знаю о приступах внезапного страха у моряков. Чаще всего это случалось в шторм или незадолго до его начала, когда человек не находил себе места от ужаса, а иногда терял над собой контроль и шагал за борт. Знающие люди сходятся во мнении, что таким образом проявляет свое воздействие на организм инфразвук – низкие частоты, которые издает океан.

Не могу судить, но возможно, колебания земной коры или подвижки больших масс грунта рождают под землей схожий результат, создают аномальные зоны, а может причина совсем в другом, еще неведомом.7

Любопытно, что реальная, подлинная опасность никогда ничего подобного не вызывала. Обычно я неплохо владел собой, анализировал ситуацию, трезво принимал решение. Даже встречи с людьми, выказывающими агрессивные намерения – наркоманами, уголовниками не вызывали особого страха или паники. Люди чувствуют, в какой степени ты пойдешь до конца, и если ты готов идти до конца, они остерегаются.»

Цитата вторая — фрагмент из частного письма известного никитского спелестолога Бороды [ Дегтярёв Сергей ] 8 :

«Все САЯ не имеют никакого отношения к психопатологическим явлениям в традиционном их понимании. Даже поверхностное сопоставление обнаруживает различие между САЯ и явлениями психической патологии. Несмотря на то, что практически весь комплекс эмоций, свойственных нормальным людям, проявляется и у душевнобольных, существует глубокая разница, имеющая причиной тот простой факт, что душевная болезнь – это деструктуризация мозга, и следовательно, дисфункция его,— тогда как при столкновении с САЯ происходит контакт нормального, здорового мозга ( сознания ) с необъяснимым, в рамках привычного опыта, явлением.

Проявления патологической реакции на столкновения с психологическими АЯ в условиях Поверхности сводятся в основном к испугу, аутизму, стремлении спрятаться или убежать — либо ( крайняя стадия фрустрации ) к агрессии, стремлении уничтожить источник страха ( “опасности” ). В отношении с САЯ может возникнуть разве лишь стремление не “панически убежать”, а – “поскорее уйти отсюда”, причём тем более – никакого аутизма, или, паче чаяния, агрессии!

Что касается чувства эйфории ( частое явление при психиатрических патологиях самых различных происхождений и направленностей ), то в случае САЯ это чувство не охватывает человека безраздельно — всегда при этом остаётся значительная степень ясности мышления. То есть человек не “отрубается”, как при наркотическом или алкогольном кайфе ( тоже ведь дисфункция мозга,– какое тут может быть “ясное мышление”! ), а испытывает эйфорическую эмоцию в дополнение к обычному логическому мышлению и осознаёт это,– то есть самосознание не нарушается. При психопатологии же происходит уход, отключение от реальности. Самозамыкание психики на саму себя – на созданные исключительно в воображении структуры.

— Поэтому, думаю, любое заявление типа “все вы, спелеолухи, чокнутые – если видите и слышите САЯ”, есть лишь следствие тупости данного заявителя; в лучшем случае – следствие нежелания всерьёз вникнуть в проблему,– всерьёз заняться её изучением или хотя бы просто ознакомится с ней. < Что, кстати, тоже может быть признаком “некоторой тупости”. >

Приведённого далее списка литературы, в которой описано около 300 наиболее представительных галлюцинаций разных типов при психопатологиях также разных типов ( нозологий ), вполне достаточно для такого вывода:

– М. И. Рыбальский «Иллюзии и галлюцинации»,– Баку, “Маярцар”, 1983 [ 202 истории болезни с описанием галлюцинаций ];

– В. Х. Кандинский «О псевдогаллюцинациях»,– Москва, “Медгиз”, 1952 [ 39 историй болезни с прослеженной эволюцией на протяжении всего периода протекания психопатологии ];

– «Судебная психиатрия»,– Москва, Юридическое издательство Мин. Юст. СССР, 1947;

– «Судебная психиатрия»,– Москва, Юридическое издательство Мин. Юст. СССР, 1954;

– А. Е. Личко «Подростковая психиатрия»,– Ленинград, “Медицина”, 1985;

– М. И. Буянов «Беседы о детской психиатрии»,– Москва, “Просвещение”, 1986;

– А. С. Тиганов «Фебрильная шизофрения»,– Москва, “Медицина”, 1982 [ 25 симптоматических явлений ];

– «Материалы диагностического семинара по психиатрии»,– Ленинград, Минздрав СССР, 1968 [ 14 историй болезни, по каждой из которых было поставлено около 30 различных диагнозов! ];

– Ю. М. Антоян, С. В. Бородин «Преступность и психические аномалии»,– Москва, “Наука”, 1987;

– Ц. П. Короленко, Г. В. Фролова «Воображение в норме и патологии»,– Новосибирск, “Наука”, 1975;

– Е. И. Терентьев «Бред ревности»,– Москва, “Медицина”, 1991;

– В. Я. Семке «Истерические состояния»,– Москва, “Медицина”, 1988;

– М. Буянов «Истерия, история, суеверия»,– Москва, “Прометей”, 1991;

– М. Г. Айрапетянц, А. М. Вейн «Неврозы в эксперименте и в клинике»,– Москва, “Наука”, 1982;

– С. Грофф «За пределами мозга», Москва, Издательство Трансперсонального института, 1993;

– Е. В. Хрунов, Л. С. Хачатурьянц, В. А. Попов, Е. А. Иванов «Человек – оператор в космическом полёте»,– Москва, “Машиностроение”, 1985;

– Е. В. Хрунов. Л. С. Хачатурьянц «Побеждая невесомость»,– Москва, “Знание”, 1985,–

– достаточно. Перечислять ещё и статьи — сам галлюцинировать начну!..»

С мнением Сергея полностью согласен директор Института Психологии Илья Базенков – ибо, как и Сергей, имеет не меньший опыт реального хождения под землю – при том в любимые нами Никитские пещеры. Компетенция директора Института Психологии в вопросах конкретной психиатрии очевидна – как очевиден его спелеоопыт, начавшийся в 1977 году. Несколько иной взгляд на САЯ у киевского их исследователя Романа Равве ( рассматривающего САЯ с точки зрения эпистемологии, психоанализа и философии ),– но и он полностью исключает психопатологию, как источник спелеоаномальных явлений. Для меня лично важно следующее: ни одно из подлинных САЯ не проходит “по ведомству психиатров”,– объяснения, как и причины их, конечно различны — и чтобы попытаться хоть как-то приблизиться к их пониманию, необходимы серьёзные исследования. Не совместимые с шарлатанским тралом столь же, сколь с дилетантскими рассуждениями неофитов с горящими глазами и презрительными улыбочками ортодоксально заточенных “специалистов” –

Ни разу в жизни не ступавших под землю. “Но берущихся спорить о вкусе устриц с теми, кто их действительно пробовал.”


1 В моём архиве не более полутора сотен надёжно документированных Событий; если кто полагает, что “это много” — пусть назовёт архивы с большим числом наблюдений. Можно и без персоналий участников, места и времени. Сложение их при условии приближения количества наблюдений к 10.000 даст оценку “достаточно”. Но если общее количество надёжно зафиксированных Событий не превышает 1.000 — … .

2 Кроме статьи Ю. Ю. Демина, на которую я уже ссылался, любознательный Читатель может обратиться к иным источникам – увы, не столь обильным. Достаточно подробно я описал эту тему в своей повести «Долгая Ночь у Костра»; помимо этого искренне рекомендую замечательную книгу П. Мирошниченко «Легенда о ЛСП» [ “Гатчина”, 1992 г. ]; книгу Юрия Сергеевича Ляхницкого «Мир пещерных приключений» [ “Тускарора”, 2002 г. ] и лучшее, на мой взгляд, повествование о спелеологии «Экспедиция во мрак» – написанное Константином Борисовичем Серафимовым и до сих пор так и не изданное — впрочем, доступное в Интернете вкупе с его другими рассказами. Также искренне рекомендую статью А. А. Перепелицына «“Глюки” подземелий» из Спелестологического ежегодника РОСС/РОСИ за 1999 г.

3 Что, мол, есть люди “с заранее сдвинутой по фазе крышей” – от них весь этот трал и идёт,– у прочих же “с крышей” полный порядок, а потому они в такие ситуации никогда не попадают. И что случаются ситуации, в которых “подземные глюки” вещь вполне очевидная и неизбежная, но эти ситуации находятся исключительно в компетенции психиатрии или, на крайняк, психологии. А потому тематика САЯ слова умного не стоит: вся она высосана из пальца. Причём ковырялись которым не в носу, в общем. Что ж: посмотрите внимательнее на этот палец. Можете даже понюхать. Или лизнуть. И лишь потом извольте компетентно судить, каких слов достойна эта тематика: добрых – или, по ряду причин, “не очень”. Надеюсь, что причины эти вы сможете изложить в рамках ортодоксальной науки так, чтобы никакой спелеолог не поднял вас на смех.

4 По просьбе респондента я могу привести лишь его имя. Замечу, что он работает в “курчатнике” и под землёй занимается фотографией – причём на высоком профессиональном уровне. Понятно также, что профессия инженера-ядерщика с отвязной мистикой не сильно пересекается.

5 Спелестологический стаж отсчитывается с 1980 года; по профессии Надежда врач – так что на пресловутые “глюки” или иные психические аберрации рассказанное ей списать трудно.

6 В. Гоник, «Преисподняя»,– Москва, “ЭЛСКОМ ЛТД” / Киев, “АЛЬТЕРПРЕСС”, 1994. Сам роман, в силу его ангажированности и неизбежно обусловленного этим идиотизма, обсуждать не буду. “Писательский потенциал” Гоника оказался, к сожалению, не высок. Но что касается его образования и компетенции во многих подземных вопросах — иное дело. Ибо Владимир Гоник – военный врач, психолог. После ухода в отставку посвятил свою жизнь изучению рукотворных городских подземелий – в основном засекреченных подземных убежищ и прочей, “скрытой от простого народа”, городской Подземли. В результате его двадцатилетних исследований на свет появился роман «Преисподняя», после опубликования которого в 1991 году и развернулось столь известное ныне диггерство.

7 С предлагаемым В. Гоником “инфразвуковым объяснением” этого явления я категорически не согласен, так как неоднократно было замечено: необъяснимый приступ “подземного ужаса” ( именуемого нами “спелеодеймос” ) может внезапно испытать один человек из нескольких, присутствующих в гроте. Если бы причиной был инфразвук — приступ поразил бы всех без исключения. В описании В. Гоника важно то, что спелеоаномальные явления – в частности, описанный им спелеодеймос – могут быть испытаны в любой Подземле, вне её географического расположения ( под городом или в сельской местности ) и вне её генезиса, а также назначения. Ибо сходные ощущения доводилось испытать не только диггерам в городских подземельях, но многим спелестологам в каменоломнях и спелеологам в естественных вертикальных и горизонтальных пещерах.

8 Если я в своих исследованиях подходил к проблематике САЯ исключительно с физических позиций, то Сергей много лет изучал их психологическую и психиатрическую стороны.