С. СОМ, 2003 г.

СТРЕСС, КАК НОРМА ЖИЗНИ

«Сам я там никогда не был – и не буду:
сыро там и грязно…»
В. Каминский

– Досужая молва утверждает: спелеолог находится под землёй в постоянном стрессовом состоянии, вызванном просто-таки запредельными физическими и психически нагрузками,– причём на спелестологию это суждение переносится не глядя, без каких-либо попыток вникнуть в смысл самого понятия “стресс”. На страницах документальной повести «Катакомбный Итог» я неоднократно заявлял: никакого “стресса” – по крайней мере в том смысле, какой приписывают этому понятию недалёкие журналисты – ни спелестолог, ни спелеолог под землёй не испытывает. Если, конечно, мы не говорим о новичке, впервые в жизни оказавшемся в пещере. Чтобы быть правильно понятым – и, возможно, предупредить кого-то о нежелательных следствиях данного состояния ( ибо нештатная ситуация может возникнуть в любой момент нашего нахождения в пещере ) – попробуем разобраться: что представляет собой так называемый “спелеостресс”, каковы его особенности — и так ли он страшен, как его изображают некоторые исследователи?

— Во-первых, грамотные психологи различают два совершенно разных состояния человеческой психики, испытывающей “агрессивное” давление внешней среды ( или неких обстоятельств, сопровождающих наше пребывание в данной среде ). Причём, что характерно, давление это может быть одинаковым – но разные индивиды реагируют на него по-разному; в то же время совершенно различные стрессовые агенты ( так называют раздражители, вызывающие стрессовые или околострессовые состояния ) в конечном итоге провоцируют совершенно типичное, укладывающееся в одну схему, поведение — вне зависимости от того, был этот агент ( раздражитель, прессинг ) физической природы или психической.

Согласно одному из ведущих зарубежных исследователей стресса Гансу Селье, стресс мы испытываем постоянно в течение всей нашей жизни. Даже во сне. «Если вы не испытываете стресса – значит, вы умерли».1 То есть практически все воздействия на наш организм со стороны природы и других людей являются стрессовыми агентами; вопрос в том, как реагирует на это наш организм: обычным, традиционно-спокойным образом – или впадает в ступорное, либо истерическое, состояние. Применительно к Миру Подземли эту разницу замечательно описывает поговорка «что для додика в погибель — нам в кайф!»

: Можно было бы сказать, что лишь чувство полной удовлетворённости, покоя и отдыха, или случившейся подземной победы не провоцирует состояния стресса — но раздражители присутствуют в нашей жизни всегда, и не стоит забывать, что сильная радость способна вызывать такую же стрессовую реакцию, как и горе,– отсюда “слёзы радости” и “истерический смех”. Состояние “полной расслабухи” столь же неестественно для нашего организма, как и полное отсутствие каких бы то ни было внешних раздражителей. То есть состояние стресса – привычное состояние как нашей психики, так и физиологии. И бояться его не стоит.

В отличие от обычных стрессовых агентов, гораздо более мощное воздействие на организм как под землёй, так и на поверхности, оказывают дистрессовые раздражители — вызывающие в организме состояние дистресса.2

В отличие от стресса, состояние дистресса всегда губительно, всегда разрушающе. И при общении с Подземлёй его следует избегать всеми силами.

Поскольку психологи различают довольно много дистрессовых состояний ( как и факторов, их вызывающих ), причём сколько существует психологических школ, столько и взглядов на этот вопрос, иной раз противоречащих друг другу — при этом ни один из кабинетных психологов никогда всерьёз не рассматривал реальное взаимоотношение человека и Подземли ( хотя бы по причине отсутствия личного подземного опыта ) — нам придётся, используя наиболее устоявшиеся психологические положения3, разобраться с этим вопросом самостоятельно.

— Как представляется мне из личного подземного опыта ( чисто спелеологического, спелеонавтического и спелео-социального ), из множества дистрессовых состояний и факторов, их вызывающих, лишь два могут быть отнесены к подземным: состояние фрустрации и состояние фобии; прочие ( такие, как состояние конфликта, кризиса и им подобные ) ничем не отличаются от аналогичных состояний, прекрасно исследованных применительно к социальным группам и индивидуумам, находящимся на поверхности. В то же время под землёй действует такой специфический дистрессовый агент, как энергетическое истощение ( физиологический дистресс ) — роль его настолько велика, и в тоже время недооценивается даже опытными спелеологами, что я полагаю нужным разобрать его отдельно. Безусловно, рядом своих специфических характеристик Подземля провоцирует также совершенно особые, не встречающиеся на поверхности стрессовые и дистрессовые раздражители – возможно, лишь они по большому счёту и могут именоваться “спелеострессовыми” — но никто никогда не занимался их изучением всерьёз ( спелеологи ходят под землю, психологи на работу в уютные кабинеты, и пути их не пересекаются – кроме как в метро ); попытка выделить эту группу раздражителей в отдельный класс и рассмотреть вне зависимости от прочих будет достаточно пионерской.

Поскольку я уже дал понять, что сходные состояния стресса или дистресса могут возникнуть у людей, как ответ на самые разные раздражители ( как и наоборот: одни и те же раздражители могут провоцировать самую разную реакцию организма в зависимости от персональных аберраций психики и имеющегося спелеоопыта ), в дальнейшем возвращаться к этим различиям полагаю нецелесообразным. Замечу лишь, что как алкоголик всегда найдёт повод “сдвинуть стаканы”, так пребывающий в депрессии человек ( причём депрессии, вызванной исключительно наземными, социальными причинами ) в любой подземной ситуации усмотрит достойный повод для суицида или истерики — в то время как “жизнерадостному кретину” и обвал на голову – лишь повод со смехом поведать об этом приключении. < Особенно, коль выпавший из свода блок от удара по неприкрытой каской голове разломился надвое.  >

Попытаемся же проанализировать стрессовые и дистрессовые спелеоагенты в порядке возрастающей опасности для нашего организма.

1. Спелеострессовые агенты.

К подземным стрессовым агентам относятся все без исключения факторы, отличающие Мир Подземли от мира поверхности.4 Сами по себе безвредные ( но, конечно, весьма специфические ), у большинства людей они вызывают известную мобилизацию физиологических и психических систем, слагающих наш организм; мало того – асептические в принципе свойства подземного микроклимата вкупе с прочими подземными факторами лежат в основе спелеотерапии. Так что их стрессовое суммарное влияние на нас – безусловно положительное. В тоже время имеется некий, пусть и малый, процент людей, которым подземные условия противопоказаны “по жизни”,– у одних они могут провоцировать всевозможные фобии ( ведущие к возникновению дистрессивного психического состояния ), у других – физиологический дистресс. Чтобы не попасть в нештатную подземную ситуацию, каждого вашего спутника, который впервые отправляется под вашим руководством в пещеру, следует ещё в городе тщательно проэкзаменовать на предмет возможной реакции на перечисленные ниже спелеострессовые агенты и фобии.

Полная подземная энергетическая и физическая изоляция от всех воздействий поверхности ( за исключением, естественно, гравитационного и магнитного полей Земли ) является сильнейшим подземным стрессовым агентом. Вкупе с изоляцией действуют такие факторы, как максимальное сужение акустического и зрительного горизонта – мы видим лишь то, что сами же освещаем, причём в гораздо меньшей степени, чем требуют наши сознание и подсознание: отсутствие дальнего плана, а также, при пользовании электрического направленного света, периферической зрительной информации провоцирует чувство неизвестности, тревоги; отсутствие акустических шумов – как дальних, так и ближних, как постоянного фона, так и апериодических, провоцирует “раскачку” нашего слуха, при которой внутренние шумы организма звучат громче, чем более половины внешних звуков – и “это не может не раздражать”. “Внезапная потеря” экстрасенсорного фона поверхности – безусловно, патогенного в самой своей основе – на некоторых индивидов оказывает столь же неприятное действие, как тишина или тьма < несмотря на то, что в целом прекращение экстрасенсорного прессинга поверхности столь же великое благо Подземли, как изоляция от световых и акустических шумов  >. Дело в том, что отсутствие привычной информации для наших органов чувств не менее сильный раздражитель, чем её переизбыток; известно, что полная и абсолютная тишина ( как и темнота ) на некоторых людей действует весьма удручающе. Попав под землю, такие люди стараются производить как можно больше шума; грот по возможности осветить как можно ярче. Что на спутников может подействовать “не самым лучшим образом” – особенно провоцируемая такими лицами бессознательная суета, входящая в катахрезу с естественным для Мира Подземли состоянием тишины и покоя ( вкупе с “бессмысленной тратой света, который следует экономить”5). В этом случае безвредная стрессовая ситуация может перейти в дистрессовую. Со всеми вытекающими последствиями.

Подземный микроклимат при всей своей, неоднократно описанной, целительности, может оказать на отдельных людей угнетающее действие – особенно при неполадках в физиологических системах, связанных с метаболизмом воды; отрицательное физиологическое воздействие оказывает не только “подземная прохлада” и повышенная влажность воздуха – но также ползанье по Системе без наколенников и, в некоторых случаях, без налокотников. Равно как сидение на холодных камнях без пенки. Подобного рода беспечность приводит к возникновению физиологического дистресса – следствием которого станут всевозможные артриты и ревматизмы.

Повторюсь: конечно, что подземный микроклимат, что условия информационной, энергетической и физической изоляции Подземли от внешнего мира – безусловное благо. И механизмов срабатывания этого блага не счесть. Но не стоит забывать о том, что даже нейтральный в принципе стресс способен вызвать у нас как положительную, так и отрицательную реакцию на любую свою составляющую. Если же вы привели под землю неподготовленного к ней человека, да ещё и с заранее заложенной отрицательной реакцией на то, от чего сами уже много лет ловите известный кайф — дистрессовая ситуация вам обеспечена.

2. Психологический спелеодистресс.

Существование отмеченных выше специфических спелеострессовых агентов, воздействующих на человека только и исключительно под землёй ( в равной мере что в естественных, что в искусственных пещерах ), позволяет выделить и описать несколько дистрессовых состояний, никем из психологов, занимающихся изучением дистресса в обычных, наземных условиях, не описанных.

Дистресс входа. Как правило, вход в пещеру не слишком широк – просторный портал встречается не чаще, чем в одном случае из десяти в естественных пещерах; что касается терратектуры, то лишь в некоторых регионах ( например, в Самарском, Южноукраинском и в районе Саблино6 ) не взорванные входы в каменоломни имеют просвет, превышающий 2 Х 2 м. Чаще всего вход в подземную полость представляет собой достаточно узкий шкуродёр, “сухостью не страдающий”. Чтобы проникнуть в пещеру, входящему приходится становиться “в коленно-локтевую позицию”, либо ложиться животом на мокрую землю, глину,– а то и просто в грязь – и протискиваться далее по не слишком широкой щели, иной раз весьма извилистой, со значительными перепадами по высоте. Если вход в пещеру происходит днём, да ещё при ярком солнечном свете – какое-то время входящий не может различить никаких визуальных деталей ландшафта, ибо зрение наше обладает определённым периодом аккомодации, и переход от яркого света к полутьме даётся некоторым людям очень тяжело. Ушибы головы и рук при таком полуслепом, при этом неизбежно-вынужденом, перемещении по пещере, для неофита практически неизбежны. Как и периодическое погружение конечностей ( а то и всего тела ) в весьма неприятную холодную жижу. В общую палитру отрицательных эмоций добавляется, опять же неизбежный для неофита, вопрос: а крепок ли свод над головой, на чём висят эти камни?.. Боязнь отстать от впереди ползущего проводника ( и как следствие, периодическое натыкание головой на его обувь ) – равно как застревание в узких местах хода ( как самого себя, так транса или рюкзака со снаряжением ) положительных эмоций новичку также не добавляют. В результате чего, если впервые приведённый в пещеру не был предварительно должным образом проинструктирован, у него может развиться “дистресс входа”, переходящий в самую настоящую фобию.

Конечно, опытные спелеологи и спелестологи этим дистрессом не страдают – для них проникновение в пещеру даже в самых неблагоприятных условиях значит не более неприятное переживание, чем для горожанина необходимость дождаться при переходе улицы нужного сигнала светофора. Для неподготовленного новичка ( тем более, если у него имеются не выявленные в городе аберрации психики – такие, как клаустрофобия, обскурия, сордерия или сводобоязнь ) первая же попытка посещения Подземли может кончиться весьма плачевно.

Зрительный дистресс. Современные спелеологи и спелестологи практически полностью отказались от традиционных объёмных средств освещения — таких, как плекс и свечи.7 То есть для освещения грота свечи применяются весьма широко ( и по-видимому, в обозримом будущем даже газовые петромаксы не сильно заменят их – хотя бы по экономическим причинам, простоте и безопасности ),– при движении по пещере используется исключительно электрический свет, причём в последние годы всё более светодиодный. В том числе с импульсной накачкой светодиода, что гарантирует неизбежное мерцание, на первый взгляд глазом не различимое. Но это — только на первый.

Ибо зрение наше устроено весьма специфически, и фотооптические свойства хрусталика и сетчатки ещё не всё зрение – не меньшее значение для нашего восприятия мира играет работа нервных центров в неокортексе, обрабатывающих фотоинформацию. Причём не только статическую – но и динамическую.

: Считается, что центральное наше зрение не различает мигания света с частотой, превышающей 100 Гц. С одной стороны это так. С другой – отсутствие осознанной реакции на колебания освещённости с большей частотой ещё не значит, что глаз не различает столь быстрые световые колебания или что подсознание наше их никак не замечает – даже если из сетчатки приходит должная информация.

На деле сетчатка глаза способна реагировать и на одиночные кванты света, и на мигания с частотами до 10 и более кГц ( как и музыкальный слух, это зависит от индивидуальных особенностей ),– эволюционное развитие нашего зрения сделало осознанную реакцию на столь быстрые колебания освещённости “как бы не нужной” – и на уровне сознания мы её не замечаем. Но подсознание ( не будем вдаваться в тонкости софистических споров, что следует называть этим словом ) фиксирует и обрабатывает всю информацию, воспринимаемую глазом. С соответствующими, иной раз, последствиями.

При этом периферическое зрение – ответственное за восприятие и анализ фотоинформации, приходящей с края зрительного поля – при отсутствии чёткости, свойственной центральному зрению, обладает в десятки раз большей чувствительностью что к световому мерцанию, что к изменению спектральной составляющей света. “Сзади, или сбоку, может напасть враг – а потому следует постоянно быть настороже”,– этот эволюционный девиз даровал нашему периферическому зрению повышенную чувствительность к любому движению. Любому изменению освещённости или спектра.

: Идёшь по пещере с налобником типа “Тикка+”, в котором повышенную яркость светодиодов задаёт мультивибраторная накачка с неизбежным мерцанием — и подсознание, в которое буквально стучится “сигнал опасности”, получаемый с периферийного зрительного поля, постепенно ‘клинит’.

Стресс, поначалу невинный, не различимый осознанно, переходит в дистресс. Как следствие, возникает состояние панического страха; иногда – головной боли. Всё зависит от индивидуальных психических особенностей.

Но и с обычным электрическим светом ( светодиодным или от лампочки накаливания, без разницы ) мы вводим подсознание в дистрессовое состояние. Ибо информация, получаемая нашим зрением, приходит лишь с его центральной доли. По краям – зона затемнения. Свет фонаря или налобника чётко сфокусирован, информации оттуда нет. И быть не может. Но для нашего подсознания ( в той его части, что отвечает за первичную обработку зрительной информации ) такое состояние дел — нонсенс. Помимо того, что темнота априори связывается в нашем подсознании с “на всякий случай” ожидаемой опасностью [ “темнота = неизвестность” ], дисбаланс меж освещённостью центрального зрительного поля и периферического точно также приводит к возникновению дистресса.

С центрального поля приходит информация, что ты движешься правильно. Боковое зрение раскачивает подсознание: не понимаю, что происходит. Тени от выступающих плит и камней скрадывают щели и шкурники, сравнимые с ними по размерам. Адекватное восприятие бокового поля отсутствует; даже в известном тебе лабиринте не происходит узнавания/отождествления ( на подсознательном уровне ) периферической части пейзажа. Результат — провоцируемое чувство тревоги, страха заблудиться. То есть – типичный зрительный спелеодистресс. Который многократно усиливается оттого, что электрический свет ( против колеблющегося пламени свечи, факела или плекса ) по природе своей крайне направлен и статичен; объёмно-динамическое восприятие пространства практически невозможно. Весь объём, что определяется динамическим изменением освещённости – только от твоего перемещения по пещере. Но ведь перемещаясь, ты меняешь точку обзора,– что адекватности зрительного восприятия не способствует. В результате если ты посмотришь на этот же пейзаж чуть под другим углом ( а уж тем более при возвращении назад ), ты просто не узнаешь его.

Следствие — всё тот же зрительный дистресс.

Который опытные спелестологи и спелеологи блокируют на вербальном уровне. [ “Всё это фигня, которая мне по барабану” – так один человек будет и от лёгкой мороси закрываться зонтом; другой в мороси не видит ничего, для себя лично неприятного. И даже испытывает некий кайф от дождливой погоды. ] Некоторые блокируют зрительный дистресс с помощью алкоголя, весьма затормаживающего процессы в ВНД,– но “подсознанию не прикажешь”. Тем более, при отсутствии должного спелеоопыта.

Дополнительный зрительно-дистрессовый фактор – накапливающаяся усталость глазных мышц хрусталика, ибо жёстко ( относительно глаз ) фиксированный источник света неизбежно фиксирует наши глазные мышцы в одном положении.

В этом смысле фонарь в руке, которым ты постоянно освещаешь пейзаж с разных сторон относительно глаз, предпочтительнее налобной системы. Оттого многие спелеологи и спелестологи, даже пользуясь хорошими налобниками, предпочитают по мере возможности носить их в руке. Данный приём в значительной мере блокирует возникновение зрительного дистресса. Иные предпочитают оснащать налобные системы дополнительными светодиодами, дающими боковую подсветку периферическому зрительному полю; некоторые пользуют под землёй самодельные налобники с разнесёнными источниками света – не создающими резких теней от освещаемого объекта и позволяющими глазным мышцам переключаться при обозрении периферической части ландшафта. В противном случае, как говорилось, глазные мышцы вынуждены держать глазное яблоко и хрусталик строго в одном положении – зато повышенной нагрузке подвергаются мышцы шеи,– не думайте, что подобный постоянный перекос мышечной нагрузки, на которую наш организм априори “не рассчитан”, идёт ему во благо.

Акустический дистресс. Во многом он сходен с зрительным спелеодистрессом, ибо уровень звуковой информации, получаемый нами под землёй, в сотни раз ниже, чем на поверхности. На уровне сознания эта разница почти не заметна – но подсознание наше привыкло анализировать просто огромное количество всевозможных шумов ( как ближних, так дальних; как постоянных, так пиковых ) — попав в обстановку, где все эти шумы отсутствуют “по определению”, слух наш во-первых, существенно понижает порог своего акустического восприятия, доступного сознанию ( чем ниже порог, тем выше чувствительность ),– ибо подсознание всегда ориентируется на некий средний уровень воспринимаемого ушами шума; что слышат уши ниже некой середины, в сознание просто не пропускается за “незначащейстью”, хотя подсознание ведёт постоянную обработку и этой информации на предмет “скрытых звуков опасности” — в результате неоправданного задирания слуховой чувствительности человек начинает слышать ток крови в сосудах и прочие внутренние звуки, которые на поверхности просто не замечает. Шуршание комбеза может представиться, как грохот сыпухи за стеной; удары собственного сердца – как грохот обвала, шаги другого человека.

В случае незначительного спелеоопыта дистрессовое состояние гарантированно.

Во-вторых, акустическое подсознание ( признаю условность данного термина ), начинает “синтезировать” как бы реальные звуки из того “почти ничего”, что поставляют слуховые нервы. И слышатся чьи-то голоса, музыка, шаги, камнепады и прочее — чего нет на самом деле.

: Как и в первом случае, следствием имеем дистресс. При котором человек либо начинает напряжённо прислушиваться – что послышалось, не обвал ли?.. Кто-то подходит к гроту, зовёт на помощь?..

Чувство тревоги стоит за этими вопросами и диктует их. Но тревоги, реальными обстоятельствами не мотивированной.

— А иной чайник, как уже говорилось, начинает бессознательно производить как можно больше шума. ( Как и в случае зрительного дистресса включать и выключать свой фонарь. ) Эти действия – типичный результат спелеодистресса, при котором человек на бессознательном уровне пытается как-то синхронизировать работу явно бунтующего подсознания и сознания. В случае, когда окружающие не заметили этих тревожных симптомов и не приняли соответствующих мер ( изменить освещённость в гроте, как-то переключить внимание пострадавшего, создать ровный звуковой фон, включив плэер или взяв гитару ), дистресс может провоцировать развитие какой-либо фобии – причём постоянной и не излечимой. [ Например, клаустрофобии. ]

Может развиться и психическое заболевание типа МДП.

Информационный дистресс. Этот дистресс связан с акустическим и зрительным, но проявления его более общие. Ибо под землёй не только сокращается зрительная и акустическая информация, воспринимаемая нами — все информационные потоки, на поверхности ежесекундно проходящие через наше подсознание, под землёй оказываются будто обрубленными. Перекрытыми наглухо. Ибо под землёй не просто темно и нет звуков – всё, что мы видим, мы же сами и освещаем; все звуки, что слышим, сами и вызываем. Нет практически никакой информации, что мы получаем как бы саму по себе – даже климат исключительно статичен, ни колебаний воздуха, ни температуры, ни влажности; нет теле- и радионовостей, нет свежей прессы, нет стороннего движения, нет смены времени суток,– как уже говорилось, отсутствие информации о внешнем мире для нашего сознания и подсознания значит почти тоже самое, что её ударный избыток. Практически вся информация, которой мы можем оперировать под землёй – особенно в условиях одиночного подземного пребывания – заключается в нас самих. И в действиях, что мы сами производим.

И если спелеолог, в силу ориентации своей психики, являющийся вполне самодостаточной личностью, попав в “информационный коллапс” Подземли, испытывает лишь благостные чувства – подсознание и сознание его просто отдыхают под землёй от информационного избыточного давления поверхности, при этом тонкие системы подсознания начинают напрямую получать некую информацию от мира, которая на поверхности просто ‘забивается’ раздражающим шумом — человек иного психического склада ( паче чаяния являющийся, в терминах экстрасенсорики, “информационно-энергетическим вампиром” ) реагирует на информационную блокаду весьма болезненно.

При одиночном пребывании под землёй информационный дистресс у таких лиц проявляется в виде депрессии, апатии, анемии,– потери “чувства времени” и, как крайняя форма, в виде потери ощущения своего “я”, распаде личности, зрительных и слуховых галлюцинациях.

При групповом пребывании эти люди склонны к повышенной болтливости, излишней суете,– как правило, окружающим довольно быстро их присутствие становится “не просто в тягость” — даже если заставить их вести себя “внешне прилично”. Ибо ( в эниологическом смысле ) такой индивид настолько привыкает на поверхности “тянуть” из окружающей ноосферы и информацию, и энергию, что под землёй неизбежно становится для окружающих чем-то вроде “чёрной дыры” — холодной и раздражающей на подсознательном ( ассоциативном ) и вербальном уровнях, соответственно. На уровне физиологическом вызывающем головную боль – как результат постоянного сигнала подсознания: с этим человеком что-то не так, нужно держаться от него подальше. Покинуть это место.

Ориентационный дистресс. Этот дистресс возникает, как правило, либо у новичков, либо у опытных спелеологов ( спелестологов ) при продолжительном гулянии по новой, неизвестной до того части пещеры – но особенно подвержены ему лица с так называемым “топографическим кретинизмом”. Ощущение, что ты заблудился ( даже если на самом деле до этого пока далеко ), провоцирует чувство тревоги, неуверенности; поддавшись ему, можно действительно потерять ориентацию и заблудиться даже в хорошо известном лабиринте. Вовремя не блокированный ориентационный дистресс может спровоцировать соответствующую фобию; в этом случае общение с Подземлёй придётся прекратить.

Конечно, опытный спелеолог [ спелестолог ] ориентационного дистресса не испытывает даже в той ситуации, когда реально ( на какое-то время ) теряет ориентацию в новом для себя лабиринте – во-первых, благость, что постоянно испытывает он при нахождении в пещере, в принципе не оставляет места проявлению неглубоко мотивированных отрицательных эмоций, и на это благостное чувство накладывается неведомый кабинетным психологам кайф от персонального освоения ( исследования, покорения ) новой части пещеры – паче чаяния речь идёт о действительном первопрохождении,– во-вторых, весь его спелеоопыт однозначно говорит: да разве было такое со мной, чтоб я заблудился и не нашёл выхода?..

Дистресс узости. При застревании в узкой щели – вертикальной или горизонтальной, лифте или шкурнике8, нет принципиальной разницы – любой человек испытывает неизбежное дистрессовое состояние, в основе которого — беспомощность, иной раз обостряемая болью от неудобно заклинившей руки, ноги, или иной части тела. Неподготовленному человеку начинает казаться, что окружающий камень сжимается, сплющивает его тело, пытается раздавить ( часто при этом происходит бессознательное одушевление, персонификация по определению не живого, статичного камня ),– в результате чего у новичка может развиться состояние фобии или фрустрации. Опытный спелеолог при подобной ситуации столь патологических состояний не испытывает – для него прохождение узкого шкурника или лифта не более, чем для спортсмена преодоление чисто спортивной трудности, приносящее по завершении чувство победы над камнем, состояние радости, успеха. Не секрет, что многие спелестологи и спелеологи наиболее сильные положительные эмоции испытывают под землёй именно по покорению всевозможных узостей, непроходимых для иных в принципе – в силу значительных персональных габаритов или отсутствия должного опыта.

Обскурационный дистресс. Возникает при отказе имеющегося средства освещения, когда человека внезапно окутывает полная тьма – провоцирующая состояние беспомощности, страха ( “теперь я пропал, заблужусь, никогда не найду выхода, сгину в этой тьме” – и так далее ). Состояние фрустрации при обскурационном дистрессе может смениться устойчивой фобией. Естественно, наиболее подвержены обскурационному дистрессу неподготовленные должным образом к посещению Подземли новички — ибо у опытного спелеолога всегда имеется запасной источник света; основной свет, как правило, не склонен к внезапному разрушению или иному выходу из строя.

Аварийный дистресс. Может возникнуть у начинающего спелеолога при внезапной поломке ( отказе ) какого-либо предмета спелеоснаряжения или при попадании в зону обвала. Как правило, он вызывает фрустрационное состояние, особенности которого определяются личной психикой индивида. Опытный спелеолог что к аварии снаряжения, что к пережитому камнепаду относится весьма философски – ибо раз эта оказия случилась, и ты каким-то образом остался жив, нужно не заламывать руки, а искать достойный выход из сложившегося положения.

Спелеодепрессия ( в острой форме – спелеодеймос ) чувство бессознательного страха, переходящее в ступор. Возникает даже у маститых спелеологов и спелестологов хотя бы один-единственный раз в жизни. Как правило, никаких “зримых” поводов к приступу спелеодеймоса ( он всегда внезапен ), как и мотиваций, не обнаруживается – по крайней мере, на вербально-рассудочном уровне. Причины его до сих пор не ясны,– “но от этого не легше”. Согласно одной из точек зрения, стрессовые спелеоагенты, не воспринимаемые на вербальном уровне, как угроза нашей жизни, как-то аккумулируют в правом, ассоциативном полушарии, своё действие ( в этом беспомощном “как-то” отражается вся база представлений современной психологии и психиатрии о работе нашего сознания на нейрофизиологическом уровне ) – и по достижении некоего “порога” срывают “дистрессовые тормоза”. Объяснение красивое. Но беспомощное по своей физиологической сути. А потому возможно правы те, кто считают это состояние ( приступ ) неким предупреждением Системы: не ходи дальше, не делай то-то и то-то — будет бяка. В принципе, данное предупреждение ничем не отличается от обычной интуиции ( объяснение которой современная психология, опять же, тщательно скрывает от народа ).

Эниологический дистресс. Абсолютная эниологическая изоляция пещеры от ноосферного поля поверхности немало способствует ( вкупе со специфическими условиями микроклимата пещер, особенно в части ионного баланса воздуха ) развитию повышенной экстрасенсорной чувствительности каждого, кто попадает под землю. Для неподготовленного человека это может стать своеобразным шоком – не умея анализировать эниологичскую информацию ( ибо на поверхности она забивается шумами ), человек подвергается мощному воздействию эниологического дистресса. Естественной реакцией на который становится прогрессирующее чувство опасности, так называемый “спелеомандраж” ( спелеодеймос ).

Аналогичный эниологический дистресс ощущают при первом своём посещении Подземли сильные эмпаты и экстрасенсы – все они испытывают ощущение, сходное с тем, что может почувствовать обычный человек, если внезапно оглох или ослеп. Как правило, после не столь значительной по времени адаптации ( сходной с адаптацией наших глаз, которым нужно время, чтобы привыкнуть к слабому свету налобника, когда мы попадаем в пещеру в разгар солнечного дня ), эмпаты и экстрасенсы начинают чувствовать определённую благость в ситуации, когда пропадает ежедневно долбящий со всех сторон поверхностный эниологический прессинг. Но когда они приближаются к выходу из пещеры, эниологический прессинг “верхнего мира” обрушивается на них с привычной силой – провоцируя так называемый “дистресс выхода из пещеры”.

Дистресс выхода. Возникает у посетителя Подземли в момент возвращения на поверхность или при мысли о том, что этот момент ( как ни оттягивай его ) неизбежно настанет. Адаптировавшиеся за время нахождения под землёй к малому информационному фону наши органы чувств ( включая обоняние, ибо запахов под землёй практически нет, самый сильный источник запахов в пещере – сам человек и продукты его жизнедеятельности ) по выходу на поверхность получают такой “информационный удар”, что нередко возникает дистрессивное состояние. Конечно, чичакам и чайникам это состояние не ведомо в принципе — тогда как опытные спелестологи и спелеологи, “повязанные по жизни Пещерой”, от одной только мысли о том, что неизбежно возвращение “в проклятый город”, впадают в депрессивную апатию.

Микробиологический дистресс. Связан напрямую с “дистрессом выхода”, ибо в стерильном климате пещеры наши защитные физиологические системы сильно “расхолаживаются” ( нет микробиологического прессинга – нет необходимости поддерживать функционирование иммунной системы на должном уровне ) — в результате чего по возвращению на поверхность после продолжительного пребывания под землёй человек мгновенно подхватывает любую инфекцию. Болезненное состояние физиологии совпадает с болезненным восприятием города, что провоцирует “дважды угнетенное” психическое состояние.

— Ещё раз замечу: все перечисленные выше разновидности спелеодистресса либо в принципе не ведомы опытным спелеологам и спелестологам ( они или абстрагируются коль не от них, то от их неприятных последствий, или в принципе положительно воспринимаемое влияние Подземли настраивает исключительно на позитивную реакцию на любого рода спелеострессовые раздражители ),– дистрессивными специфические свойства пещер могут стать только для абсолютно не подготовленного новичка. Либо для человека с заранее заложенными психическими аберрациями.

А потому рассмотрим эти аберрации, именуемые также “фобиями”. Ибо от их своевременного выявления зависит иной раз безопасность не конкретного индивида – всей спелеогруппы.

3. Спелеофобии.

К спелеофобиям относятся клаустрофобия, обскурия, сводобоязнь, пирофобия, сордерия и мифобоязнь. Смешные и не стоящие доброго слова в глазах одного, у другого человека эти фобии могут вызвать дистрессивный психоз – приводящий в итоге к леталу.

Клаустрофобия – боязнь замкнутого пространства. В хронической или слабой форме ей страдает около 20 % людей; если такой человек попадает под землю, болезнь переходит в острую стадию в согласии с типичным развитием физиологического дистресса. ( Излишняя суета и моторика сменяются апатией, затем кататоническим состоянием. После которого следует частичное помутнение рассудка, сопровождающееся галлюцинациями и выходом из строя физиологических систем организма: вначале терморегуляционных, затем перистальтики кишечника и дыхания, после чего наступает летальная стадия. ) Вопреки расхожему мнению, клаустрофобия легко лечится на первой и второй стадии водкой и/или половым актом. После чего исчезает окончательно и бесповоротно.

Обскурия – патологический страх темноты, мрака. Может развиться после пережитого в детстве дистресса, вызванного заточением в тёмной комнате ( закапывать живьём в землю следует родителей, исповедующих подобную педагогику ) – или отказом единственного имеющегося источника света при одиночном шатании по пещере. < Дурость последней методики очевидна, потому не считаю нужным причитать о дальнейшей судьбе подобного недоумка.  > Однако, если болезнь не пресечь в начальной фазе, может развиться у лиц с гипертрофированным воображением – которые нарвались на скверно работающий источник света и хоть и вышли из создавшейся ситуации с честью, подобно герою Джека Лондона, перенесшему голодовку, начинают обвешивать себя просто невообразимым количеством запасного света. Фонарик или даже простую зажигалку у таких лиц лучше не просить – дистрессовой ситуации не оберёшься.

Сводобоязнь – патологическое сомнение в прочности свода. Страдающему данной фобией постоянно кажется, что “этот камень вот-вот рухнет”, что в гроте вот-вот произойдёт обвал ( и тому подобное ). Провоцирует развивающееся по экспоненте чувство страха, переходящее в ужас, затем ступор и кататонию. Если не пресечь на первой стадии несколькими попытками действительно опустить камень, кажущийся ненадёжным, болезнь может перейти в хроническую клаустрофобию, исключающую посещение не только метро, но лифтов и подземных переходов; если не применить антидепрессанты, даже в родной квартире такой человек будет постоянно испытывать страх — в результате которого просто сойдёт с ума.

Пиро-и-эксплософобия – патологическая боязнь взрыва иль возгорания карбидки, примуса; также – громкого звука, хлопка, что, якобы, может спровоцировать обвал. Из невинного демонстративного прикола ( типа обязательного надевания каски, когда кто-то начинает раскочегаривать примус ) может развиться в действительную фобию, серьёзно осложняющую жизнь партнёрам по группе. Да и себе тоже. Тщательно контролируйте свои приколы и следите, чтобы не вы следовали им – а они повиновались вашей воле. Аналогичное замечание, безусловно, относится и к следующему, не столь невинному по своим последствиям “спелеопунктику”:

Мифобоязнь – демонстративное “неприкуривание от горящей свечи”9 и категорический запрет на это всем присутствующим ( а от парафинки, извините, можно? ); патологически-точное следование всем известным подземным обрядам и ритуалам ( как правило, нарочито-демонстративное); стоическое неупоминание в подземной беседе имени Двуликой. А также полный и тотальный запрет на любые разговоры о подземной мистике и экстрасенсорике не только под землёй – но и вблизи любой пещеры. Как правило, это не просто милое и не мешающее жить суеверие, помогающее как-то стабилизироваться в сложной ситуации ( типа боязни чёрного кота, переходящего дорогу; если же перешёл первым его след – есть отмазка, оправдывающая любую грядущую непруху ) – равным образом это не подлинная вера в подземные чудеса и САЯ. Это – игровой прикол, переходящий по мере заигрывания в него в опасную психическую фобию. Заигравшийся в мифобоязнь постепенно утрачивает адекватную связь с реальностью ( в том числе биоэнергетическую ), в результате чего всё более живёт в надуманном, вымороченном мире. Рано или поздно дистресс такому лицу под землёй обеспечен.

Сордерия грязебоязнь. Как правило, является следствием рафинированно-городского бытия, что “определяет сознание”. Чистюлям с патологической сордерией под землёй делать нечего.

Из сказанного следует, что все фобии по определению стрессовые факторы; в лёгкой и даже средней форме они естественны для нормального человека ( кто ничего не боится, долго не живёт ); в тяжёлой ( гипертрофированной ) или навязчивой ( близкой к МДП ) форме они – признак патологии. То есть дистресса.

4. Спелеофрустрация.

Под спелеофрустрацией можно понимать нашу психическую реакцию на весьма широкий перечень ситуаций, которые как-то “обламывают” спелестолога в его общении с Подземлёй. Безусловно, на первом месте здесь должно значиться так называемое “заблуждение”, или “плутовство” – то есть ситуация, когда теряется ориентация в Системе. Завал, встреченный на месте привычного широкого прохода или обвал, произошедший на ваших глазах ( даже если он при этом не отрезал вас от выхода из пещеры ) безусловно вызывает состояние фрустрации. Фрустрацию вызывает заплывший ( неожиданно для вас ) весенним “грязевым кисельком” привходовой шкуродёр – или просто падение в лужу при гулянии по Системе. Отказ снаряжения любого типа – верёвок, света, газульки иль примуса, акваланга при штурме обводнёнки, верёвочного железа,– etc – также вызывает состояние фрустрации, как и неожиданный “бзик” товарища по группе, отказ команды следовать вашим распоряжениям ( предложениям, кажущимся вам единственно верными ); аналогичное состояние возникает при срыве тщательно подготовленного мероприятия, застревании в шкуродёре, взрыва властями родной до слёз Системы, опоздании на последний автобус или электричку, разрыве транса, потери запасного комплекта батареек, выходу из строя звуковой системы, пропажи или гибели бутылки с любимым напитком, несхождению при камералке грандиозного кольцевого маршрута, оттопосъёмленного ценой просто неимоверных усилий; выяснении, что вся параметрия, снятая тобой при трёхмесячном одиночном пребывании ни стоит ни черта, потому как барахлил один из важнейших приборов —

: ситуаций подобных под землёй случается столь много, что нет возможности перечислить их все. Хотя бы оттого, что жизнь “постоянно подкидывает что-то новенькое”.

В психологической литературе термин “фрустрация” употребляется в двух значениях:

1) как неблагоприятные обстоятельства, которые тормозят или мешают достижению определённой цели;

2) как состояния, возникающие вследствие препятствия, поражения. ( Пережитой беды, трагедии, драмы. ) Фрустирующие события приводят к определённому типу поведения, в котором различают положительные и отрицательные реакции на фрустрацию.

Для того, чтобы чётко отличать фрустрацию от перечисленных выше спелеодистрессивных ситуаций и факторов, являющихся “негативной квинтэссенцией” спелеострессовых агентов Подземли, а также фобий, являющихся приобретёнными или врождёнными свойствами нашей психики, условимся понимать под фрустрацией психическую и физическую реакцию ВНД на дистресс, либо на сложившиеся фрустрационные обстоятельства.

Положительные фрустрации представляют конструктивные разрешения, преодоление препятствия, мешающего движению к цели. Эффект достигается путём усиления стремления, направленного на разрешение проблемы – что способствует мобилизации накопленного спелеоопыта, консолидации своих усилий на преодолении препятствия,– если “это не помогает”, следует обращение к стороннему опыту ( “прочтите, наконец, инструкцию — и залейте бензин в примус вместо того, чтоб пытаться раскочегарить его всухую!”; коль завал не продалбливается, поинтересуйтесь у народа: “а нет ли здесь обходного пути?” ). То есть в случае положительной ( возможно, от слова “положить” ) реакции на фрустрацию мы имеем типично стрессовую ситуацию, не угрожающую ни конкретному человеку, столкнувшемуся с ней, ни его окружению. Причём вне какой бы то ни было зависимости от тяжести данной ситуации: примус починяется, свет делается, комбез зашивается, выход находится, завал обходится. Пропавшие шмотки обретают, там, где потеряли ( а не там, где искали потому, что “было светлее” ),– конфликт исчерпывается, ссора превращается в смех. Рукопожатие, стакан и гитара по кругу.

Но — только в случае положительной реакции на пережитый дистресс, либо на фрустрационные обстоятельства.

Отрицательные фрустрации ( иной раз усиленные соответствующей фобией ) могут вызвать разные формы неконструктивного поведения, являющегося своеобразной формой защиты личности от случившейся неприятности. К ним относятся агрессия, регрессия, фиксация, негативизм, отказ, репрессия, рационализация, проекция, фантазирование, гипертрофия, вытеснение, идентификация, командирский психоз, компенсация, переигрывание и отторжение. Поскольку в нашем случае все они могут явиться не только следствием, но и причиной спелеодистресса, несущего угрозу и фрустированному индивиду, и его окружению, разберём их подробнее.10

Фрустрационная агрессия направлена на другое лицо или объект. Формы агрессии могут быть физическими или вербальными. Иногда агрессия носит скрытый, замаскированный характер. Физическая агрессия, сопровождающаяся вербально выражаемым гневом ( как правило, в незамысловато-матерной форме ) проявляется в бурных и неадекватных реакциях: шибануть неработающий примус о стену, стучать фонарём по камню вместо того, чтоб разобрать его и выяснить действительную причину отказа, вмазать по плите, о которую споткнулся, кувалдой, начистить едальник не согласному с Твоей Персональной Точкой Зрения; вербальное выражение фрустрационной агрессии в последнее время стало исключительно модным на некоторых так называемых “спелеосайтах” ( которые уважающие себя спелеологи и спелестологи не читают в силу их исключительно низкого культурного и информационного уровня ). Но поскольку Интернет гарантирует не только свободное сквернословие, но и определённую анонимность, фрустированный субъект именно на таких сайтах выплёскивает свою вербальную рефлексию-агрессию: стараясь вылить на обидчика как можно больше грязи. В этом случае известная безнаказанность данного деяния впрямую говорит о немерянной гражданской трусости “обвинителя”: ибо высказать в лицо свои претензии страшновато, к тому же подсознательно чувствуя свою неправоту — а облить дерьмом причину фрустрации публично-ненаказуемо в самый раз. И невдомёк фрустированному индивиду, что поведение его абсолютно неадекватно поведению нормального человека. Что за всё придётся отвечать. Так или иначе. ( Ни фонарь, ни примус не станут лучше работать от ударной разборки с ними; мордобой и интернетные пасквили не улучшат твои отношения с людьми. )

Агрессия никогда не приводит к достижению цели, поскольку не является конструктивной формой поведения. Что характерно, агрессия может быть направлена как на само препятствие, так и на совершенно другие заместительные объекты ( например, вместо поиска выхода из тупика обвинить в том, что затупиковались, кого-то из товарищей; если группа опоздала на последний автобус, “найти крайнего”; коль примус не желает нормально работать – обвинить его владельца вместо того, чтоб попытаться починить ). Как правило, данное поведение происходит не только от беспомощности и неумения нести персональную ответственность за события, но и от излишней любви “к себе, хорошему”, от веры в свою исключительную непогрешимость. Впрочем, как увидит Читатель дальше, данный тип мышления свойственен всем без исключения лицам, склонным к фрустрации.

Фрустрационная регрессия выражается в возврате к формам поведения, присущим человеку на более раннем этапе жизни. При этом возможно возникновение инфантильных реакций, присущих детскому возрасту. К регрессивной форме реагирования некоторые авторы относят примитивизацию в поведении, жажду применения физической силы в том случае, когда сам фрустированный ей в должной мере не обладает ( синдром “старшего брата”: сделав гадость, спрятаться за его спину ). Видно, что в регрессии много общего с агрессией – как правило, когда агрессия не достигает своей цели, фрустированный переходит к регрессивной форме защиты от внешнего мира. Возможно, пользование Интернетом для выплёскивания своих персональных обид в мировой эфир и является формой регрессии. Иногда регрессирующий спелестолог в случае персонального конфликта с кем-то в Системе старается втянуть в этот конфликт как можно больше “внешних сил” – как в детстве, чтобы “двор шёл на двор”, “улица на улицу”. А всего лишь за то, что он, будучи в гостях, нагадил в неположенном месте.

Очень часто регрессия проявляется в межличностных конфликтах такого рода, когда обиженная сторона делает какую-то гадость и бывает поймана за руку. Как правило, регрессии свойственно отказываться от мыслей о возможном планировании грядущих событий; защитный дистрессовый механизм блокирует как мысли о будущем, так и какое-либо ощущение своей вины. Страх перед ответственностью и толкает фрустированного к ювенальному, регрессивному поведению. Ибо в детстве всем нам было хорошо. Все ругались и мирились снова – а значит, всё пройдёт/забудется и в этот раз.

Фрустрационная фиксация ( зацикливание ) выражается в повторении неэффективных способов поведения. Она может проявляться в безуспешном повторении одного и того же подхода в межличностных отношениях, повторении оказавшейся недейственной модели поведения, зацикливании на одной и той же мысли либо действии. Так потерпевший поражение при вскрытии Системы или вскрытии завала, не смотря на очевидную бесплодность этих попыток, будет вновь и вновь долбить камень в одном и том же месте – вместо того, чтоб признать: занятие это в принципе бесперспективно, раскопки следует прекратить. Аналогичная ситуация возникает, когда примус не желает нормально работать – некоторые не успокоятся, пока не перепробуют все марки бензина вместо того, чтобы разобрать и просто почистить его. Или бесконечно жмут на кнопочку “вкл” своего фонарика вместо того, чтоб проверить: а не перегорела ли лампочка?

Фрустрационный негативизм характеризуется отрицательным отношением не только по отношению к вызвавшей фрустрацию проблеме, но и “расширенным переносом” негативного отношения на всё, что с этой ситуацией так или иначе связанно. Например, на друзей и близких родственников “обидчика”. Если тебя обидели ходящие в какую-то конкретную Систему, то полагается, что “вся эта Система – гАвно, и весь туда ходящий народ – гАвно”. Если какое-либо изделие отечественной или зарубежной промышленности подвело тебя под землёй, то декларируется, что вся эта промышленность “слова доброго не стоит”.

Фрустрационный отказ представляет собой тенденцию индивидуума не участвовать в решении касающейся его проблемы; таким образом развивается апатический подход к ситуации. Реакция типа отказа является наиболее неблагоприятным следствием фрустрации — о, сколько экстремальных ситуаций под землёй возникло только потому, что в стрессовой, но ещё не дистрессовой обстановке инструктор группы “самоустранялся” от решения возникшей проблемы – или заведший в неизвестную часть Системы группу чайников проводник отказывался искать “потерявшийся выход”! Аналогично можно сказать, что все те шурфы и раскопы, которые “недотянули” до победной цели какие-то метры, были брошены раскопщиками именно в состоянии фрустрации, повлекшей отказ от дальнейшей работы. ( Понимаю, что в твердолобом желании “копать, не взирая ни на что” может крыться состояние зацикленности, как следствие той же фрустрации — критерием “копать иль не копать” может быть только ясная и весомая дополнительная информация не только о цели раскопок, но и о состоянии свода, стен шурфа; физическое утомление и “фактор времени” также имеют не меньшее право голоса. А потому в каждой конкретной ситуации решение надлежит принимать как можно более взвешенно и отстранённо. Ибо фрустрация – скверный советчик для спелестолога. В отличие от осознанной ВНД, подкреплённой соответствующей работой правого полушария. То есть – спелеоинтуицией. Которую та самая фрустрация “затыкает на раз”. )

Фрустрационная репрессия характеризуется блокированием, вытеснением из сознания неприятных ситуаций, которые касаются требуемых для разрешения вопросов. Это нереалистичная форма поведения, существо которой заключается в подходе “проблема исчезнет, если о ней не думать”.

Фрустрационная рационализация является частным защитным механизмом нашего подсознания. Её сущность заключается в подборе рационального, логически обоснованного, не вызывающего явных возражений объяснения собственного пассивного поведения. < “Оправданию несделанного несть числа”.  > Действительная же причина скрывается перед другими или даже перед самим собой. Сообщаемое объяснение направленно на то, чтобы вызвать у слушателей благоприятную картину. Нередко вина за неудачу приписывается злой воле других людей; их неадекватному отношению, несправедливости, неведению. Стечению обстоятельств.

Фрустрационное фантазирование представляет защитный механизм, выражающийся в усилении воображения. Активируются образы, содержание которых отражает исполнение желаний, достижение успеха,– что не соответствует действительности. Английские психологи для обозначения этого вида фрустрации используют выражение “day dreams” ( “сны наяву” ), представляющее собой элемент аутических переживаний. Ненайденный ход в какую-то сверхогромную пещеру объявляется найденным, но тщательно заначенным “от чужих”; несостоявшийся Контакт с Двуликой – вроде бы состоявшимся, информация о котором, как и свидетели, тщательно “засекречиваются”,– и так далее, и тому подобное. Распространению такого рода баек в значительной мере способствует современный Интернет: питерские спелестологи надолго запомнят историю с интернет-мистификатором Соло – несостоявшемся спелеком, что долгое время потчевал всех схемами якобы собственноручно вскрытых им пещер. Что характерно, при этом он умудрился своей интернетной писаниной стравить меж собой и рассорить вполне состоявшихся спелестологов. До “эпохи Интернета” в Никитскую Систему ходил некто Лёша-Одессит, прославившийся более чем несусветными байками о своих спелеосвершениях; есть такого рода деятели и средь молодого поколения московских спелестологов. Механизм фантазирования для некоторых жертв этого фрустрационного психоза оказывается настолько доминирующим в подсознании, что они сами начинают верить в реальность своего бреда. < Совсем иное дело, когда группа спелестологов, дабы кого-то разыграть, придумывает нечто фантастическое: розыгрыш, тем более групповой, не имеет с фрустрацией ничего общего — более того: будит нормальное человеческое воображение и зовёт к продолжению работ в ситуации, когда логические уговоры теряют силу. Именно таким путём было сделано множество славных спелеологических открытий — причём Система действительно вскрывалась в предсказанном месте.  >

Фрустрационное вытеснение проявляется в “пропуске”, “незамечании”, забывании событий неприятного характера. Человек защищается от болезненной конфронтации с самим собой своими поступками, поведением. Которое в глазах общепринятой спелеоэтики носит неэтичный характер. Нередко вытесняются неприятные воспоминания, конфликты, поступки, приводящие к угрызению совести. Механизм вытеснения в ряде случаев оказывается крайне хрупким – вытесненные отрицательные эмоции прорываются в сферу сознания, особенно в случае дополнительных стрессовых воздействий, новых затруднений. Нередко фрустрационное вытеснение приводит к потере адекватной связи с реальностью, к регрессии, негативизму; как следствие – тяжёлой депрессии и отказу от дальнейшей спелеодеятельности. К сожалению, такое случилось с автором одной книги о Подземле: человеке настолько известном в спелестологических и спелеологических кругах, что называть его имя просто неэтично. Попав “по жизни” в ряд весьма неприятных ситуаций, он позволил себе пойти по фрустрационному пути фантазирования и вытеснения – в результате чего по выходу книги ( написанной явно с элементами “и того, и другого” ), остался в спелеомире практически один. Наедине со своим фрустрационным психозом.

Фрустрационное переигрывание, или отторжение достаточно сходные симптомы одного из фрустрационных состояний. Кратко оно определяется фразой “не больно-то и хотелось!” и состоит либо в отказе от поставленной цели, достижение которой не удалось ( «Ну и на хрен нам не надо идти к тому проклятому гроту. Повернули на хрен к своему!” – в случае, когда заплутали, заблудились и вымотались в шатании по Системе, не найдя места, к которому стремились ), либо в преуменьшении поставленной задачи и объявлении того, что удалось достичь, главной целью. ( “Так ведь и не стремился никто полностью раскапывать эту замытую глиной под потолок Систему – главное, мы доказали, что каменоломня в этом месте есть!” – в случае длительных и непродуктивных раскопок полости, которая на проверку оказалась полностью замытой нанесённой паводком породой. ) Отказ от первоначальной цели или преуменьшение её до размеров достигнутого спасает от фрустрационной депрессии. Особенно, коль заставить поверить себя в излагаемое для прочих.

Фрустрационная зависть порождается ситуацией, когда спелеолог, поработавший над вскрытием Системы, отступает от намеченной цели – но через какое-то время узнаёт, что Система вскрыта иным. В результате “несправедливой фрустрации” следует “официальное заявление обиженного”, что всё, что удалось достичь кому-то другому, произошло лишь потому, что он, хороший, когда-то начал эти работы. Варианты заявления: “то, что открыл в Никитах Имярек, прекрасно было мне известно ещё 10 лет назад, и я постоянно ходил в эту систему – только, конечно, следов старался не оставлять”. ( Ситуация такая может касаться разработки некого снаряжения, прохождения маршрута, написания статьи, стихотворения, песни. ) При этом все, кроме заявителя, понимают: гонит, выдаёт желаемое за действительное от банальной фрустрационной зависти. Ибо реальной его заслуги в случившемся нет ни на грош.

Фрустрационная идентификация проявляется в удовлетворении поставленных перед собой целей “чужими руками” в случаях, когда полное достижение “своими силами” по каким-то причинам оказывается невозможным. Например, кто-то не сумел завершить исследование протяжённой и сложной Системы – и поэтому особенно старательно стремится к тому, чтоб это завершили его воспитанники. Происходит идентификация себя со следующим, в принципе иным, поколением спелестологов; их достижения рассматриваются, как свои — при этом не принимается в расчет, что у нового поколения и цели новые, и новые стили хождения,– все силы такой человек тратит на то, чтобы воспитать как можно более походящую на себя смену. В идеальном случае ( как это видится ему ) новое поколение должно беспрекословно выполнять все его пожелания и проекты. Пагубность такого поведения для любого в Никитском Кругу очевидна – оттого-то мы не навязываем своего мнения неофитам за исключением ситуаций, когда речь идёт об экологической безопасности Системы или о безопасном дальнейшем исследовании её. И несмотря на то, что наши дети уже вполне самостоятельно расширяют подземные “никитские горизонты”, мы не уходим из Системы – а продолжаем её изучение. Сами и совместно со всеми, кому это интересно. Вне зависимости от персонального подземного стажа, возраста, интеллектуального ценза или культурной ориентации. На равных.

Фрустрационная компенсация заключается в стремлении достичь успеха в какой-то области в случае невозможности добиться успеха в направлении основной деятельности. Именно компенсация рекрутировала всевозможных туристических и спелеологических “оргов-шестидесятников” из НИИ и КБ, где они не состоялись, как грамотные, пользующиеся уважением инженеры и служащие ( коль состоялись бы по месту работы – занимались бы с полной отдачей ей. А не дурацкими играми в “организованный туризм” ). Фрустрационная компенсация позволила им обрести некий эквивалент душевного покоя и собственной значимости в руководящем составе официальных турклубов; фрустрационная компенсация родила в их травмированной психике идею о категоризации спелеологии и о полном клубном управлении ею. Подобная компенсация может быть результатом определённого недостатка, например физического дефекта или интеллектуального, культурного противоречия с вынужденной средой обитания ( семья, учебная группа, коллектив на работе ) — в семидесятые/восьмидесятые годы прошлого века фрустрационная компенсация такого рода привела под землю много настоящих, подлинных спелестологов и спелеологов. Которые просто не могли реализовать себя в совковом социальном пространстве: что в городском, что в регламентировано-марионеточном турклубном. Фрустрационная компенсация заставляет плохих спелеологов, утративших надежду на действительные подземные свершения, искать выход своей энергии на спелеоорганизаторском или спелеоинтрижном фронте – такие люди рвутся руководить спелеоклубами и сейшенами в наше время; они не прочь посидеть в редакционном кресле и поправить статьи, присылаемые для публикации ( при условии, что за это им хорошо заплатят! ),– они не прочь прославится любой ценой. Ведь “время уходит” — а спелеоприкупа не больше, чем профессиональной славы в наземном социуме. Как и, кстати, семейной устроенной жизни: ибо проблемы эти всегда взаимосвязаны. Поскольку определяются не столь внешними – сколько внутренними причинами. В частности, особенностями строения извилин каждого конкретного индивида. Их количеством и качеством. То есть – психикой. И уровнем ВНД. А потому тот, кто является хорошим спелестологом и спелеологом, как правило, и работу имеет стоящую, и вполне уважаем на ней – и дом у него такой, что попав в гости, уходить совсем не хочется.

Так что всегда стоит пристально присмотреться к человеку: коль он рвётся в некие лидеры/организаторы, не имея при том за душой ни работы уважительной, ни семьи, ни дома — подумайте: не жертва ли фрустрационной компенсации перед нами? Не горит ли он желанием просто прославиться на самом заметном спелеофронте, потерпев сокрушительное поражение на прочих? В Никитском Кругу, например, было несколько таких личностей. Один мальчик, не создавший ни семьи, ни дома ( и деревьев посадивший “примерно столько же” ) без даже начального спелестологического образования ( под которым я подразумеваю хоть какие-то знания по истории, геологии, медицине, электротехнике и механике ),– малограмотный и в принципе лишённый каких бы то ни было этических постулатов, всё рвался совершать спелеоподвиги. Копаем мы – начинает копать. Доходит до него информация о наших никитских пребываниях – пытается повторить нечто похожее. Да только всё без смысла, без весомого результата. Как только начнёт заниматься чем-то — скоро выдыхается, переключается на другое. Думали: ищет себя. Всячески помогали, поддерживали. Жалели. Давали приют – ведь каково-то бездомному-то? Не заморачиваясь: а чего это он не желает, как иные, снимать квартиру? А мальчик экономил. Старательно сносил в свой гротик ( который так и называл: Шхера ) продукты с верхних стоянок и из других гротов. Домовитый был мальчик, хозяйственный. Экономный: к чему снимать квартиру, когда Никитский Круг такой гостеприимный? И как-то с девчёнками ему удивительно не везло. Все такие красивые попадались, все такие добрые – тоже жалели. Брали к себе в дом жить. Да почему-то быстро расставались. А у мальчика, оказывается, по жизни фрустрационный психоз. В самой, что ни на есть, компенсационной форме. Что бы он ни делал – до конца не доводил. Всё иные занятия интереснее казались. Славнее. Иные дома. И иные бабы. А не столь давно тихая компенсационная форма фрустрации сменилась острой: полез наш тихий мальчик в начальники-руководители Никитского Круга. Вообразив, что Круг в этаком начальстве нуждается. И вся Система вздрогнула – какого монстра пригрела. Вот такая история, весьма замечательная с точки зрения психиатрии. Так что “с фрустрацией не шутят”. И нужно стремиться её вовремя распознать. А потому переходим к следующим фрустрационным проявлениям.

Фрустрационная проекция выражается в приписывании другим людям собственных отрицательных качеств. ( “У кого что болит, тот о том и говорит.” ) Как правило, проекция сочетается с отсутствием критики к собственному поведению. Ярчайший пример данного типа фрустрации – когда спелестолог, задумавший в силу своей ювенальной ориентации “стать самым главным” в какой-то Системе или компании, получает классический “от ворот поворот” ( ибо нормальному человеку, а тем более спелестологу, никогда не придёт в голову идея возжелать “главного над собой”: все мы Личности ). В этом случае несостоявшийся лидер затевает интригу, смысл которой сводится к следующему: некто ( конечно, не он – а тот, кто не пожелал его иметь над собой главным ) задумал поработить и подмять под себя всю Систему. Ну, и этому наполеону самое время показать кукиш. А потому давайте объединимся, и под моим личным руководством ( ведь я, самый проницательный, его первым разоблачил! За то и страдаю! ) дадим ему по морде. Или выкинем из Системы. Как правило, такое поведение выбрасывает из-под земли много грязи – но успехом закончиться не сможет. ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ.

Командный психоз проявляется в состоянии фрустрации у такого рода личностей, которые привыкли к безоговорочному главенству над прочими. Это состояние близко к фрустрационной агрессии, но в тоже время отличается от него тем, что потерпевший крушение каких-либо принципов или идеи ( срыв выезда, ЧП, экстремальную ситуацию, несчастный случай, конфликтную ситуацию ) пытается общаться с миром лишь одним способом: “Ма-алчать!!! Я прав!!! Вперёд марш!!!” Поскольку все спелестологи – Личности, такое поведение резко отталкивает от былого лидера даже самых стойких его приверженцев. После чего командный психоз переходит в стадию неуправляемой агрессии, либо негатива, либо депрессии.

Фрустрационная гипертрофия проявляется в том случае, когда человек, обладающий достаточно малой известностью в спелеосреде, а также недостаточной потенцией для реализации весьма амбициозных планов ( это, в общем-то, беда многих начинающих спелестологов – тем более не обременённых должным образованием и спелеоопытом ) терпит неудачу в каком-то своём начинании ( не состоялся или пошёл наперекосяк скверно организованный сейшен, зарубили безграмотную статью о Подземле в уважающем себя журнале ) – и для объяснения собственного провала прибегает к спасительной помощи некого, достаточно известного в спелеологии, имени. Неудача объясняется исключительно кознями этого влиятельного и авторитетного лица; как борец со знаменитостью, неудачник пытается себе “сделать имя”, защищаясь от реальных промахов и неудач. Иногда этот приём срабатывает – по крайней мере в недостаточно компетентных кругах. Так кому-то ради скандальной известности достаточно объявить, что “американцы никогда не были на Луне”, начинающему минералогу – что построения известного карстоведа суть фуфел и безнадёжно устарели. Иной, за отсутствием собственного опыта длительных одиночных пребываний, повергает сомнению реальность пребываний Велковича и Сифра; на крайняк – ценность полученных ими результатов. И как “честный оппонент” столь известных светил приобретает себе таки некоторую известность. В другом варианте реализуется схема: “моё мероприятие было настолько важным для спелеологии, что мне его обрубили на самом высшем государственном уровне”. Можно понять, когда такие заявления делает человек, реально получивший в годы былые от КГБ за свои “хождения за три света”. Но когда подобные заявки кидает современный мальчик, возникает один вопрос: это фрустрация или МДП?

– Примечание. В октябре 2003 года московский околоспелестологический сайт www.caves.ru заполонила достаточно “непарламентская” переписка, связанная с проведением в Никитской Системе некой “спелеоигры”, якобы посвящённой “тренировке в области ПСР” ходящих в Сьяны молодых ребят. Почему сьяновская молодёжь должна вдруг тренироваться в Никитах, никто из никитян так и не понял. Как должна обеспечиваться экологическая безопасность Системы от толпы чайников, не было ясно. Как должна обеспечиваться безопасность самих чайников в незнакомой им Системе ( и заведомо очень опасной и сложной ), так же ответа не было. Как и на многие другие вопросы. Зато всем, кто смог ознакомится с методикой проведения этой игры, стало ясно: к “тренировкам в области ПСР” она не имеет никакого отношения. Разве – к банальному спортивному ориентированию с собиранием заранее разложенных пикетов. Но какое “спортивное ориентирование” возможно в сложнейшем из известных лабиринте – тем более без каких бы то ни было карт, схем и прочего ( включая знание этого лабиринта )? Однозначное мнение Никитского Круга гласило: не фиг резвиться там, где резвиться не фиг. Мальчику ( что ходил в Никиты и придумал эту бодягу ) популярно объяснили, что поступать поверх решения остальных, ходящих в эту Систему и фактически создавших её, в высшей степени неприлично. Мальчик испытал самый настоящий облом и явно впал в состояние фрустрации – причём классическое, сразу по нескольким пунктам. Стоит почитать его по-детски обиженные послания, сдобренные обильной порцией клеветы, фрустрационной агрессии, проекции и гипертрофии — поймёте: всё, что я описываю в этой статье, не просто серьёзно.

Последствия фрустрационной обиды в спелеосреде бывают трагически ужасны; они развязали не одну спелеовойну, сорвали не одно славное начинание и разрушили не одну спелеокоманду из тех, что почитались, как самые сплочённые и лучшие —

: Недооценка фрустрационного состояния способна привести к следствиям, по сравнении с которыми “обычный, чисто подземный дистресс” покажется манной небесной.

: тем, кто выживет. Кому удастся отмыться от грязи. И у кого после всех этих фрустрационных наездов и обид не пропадёт интерес к Миру Подземли.

5. Физиологический дистресс.

Как следует из названия, этому состоянию подвержены в первую очередь физиологические системы нашего организма. Под землёй причиной физиологического дистресса могут являться длительное переохлаждение ( и вовсе не обязательно при минусовой температуре – известны случаи обморожения при температуре в + 3° С, а также при нахождении в течение длительного времени в мокрой обуви или в сырой одежде ); продолжительный недосып, физическая нагрузка и недостаточное питание. К сожалению, все эти факторы не просто “имеют место быть” под землёй — они постоянные спутники нашего пребывания даже в относительно тёплых и сухих каменоломнях.

Естественно, что они во многом взаимосвязаны и часто провоцируют друг друга: например, в условиях длительной тяжёлой заброски или при проведении исследований, которые по каким-то причинам невозможно прервать, недосып в сочетании с физической усталостью ( часто им же одним и спровоцированной ) приводят к повышенной трате калорий, которые ничем не восполняются. Но в том же направлении работает подземный микроклимат: при любой работе под землёй мы неизбежно потеем ( во влажном воздухе пещер организм оказывается не в состоянии стравливать метаболические излишки влаги через лёгкие, охлаждая себя ); влажная от пота одежда вытягивает из нас тепло не только на остановках – но и тогда, когда нам кажется, что мы вовсе не мёрзнем. Все эти энергетические потери не компенсируются должным питанием – в результате чего организм испытывает сильнейший физиологический дистрессовый удар. Который вполне можно назвать физиологическим шоком.

Как правило, поначалу мы не замечаем его; более того: работа отгоняет сон, чувство холода и голода – и нам кажется, что “всё идёт по плану”. Ещё немного, ещё чуть-чуть — работа будет сделана, потом придём в грот и там уж отоспимся и поедим,– переоденемся в сухое ( причём часто кажется, что причин переодеваться нет: во время работы бельё сохнет на нас ),–

— Эта беспечность порой приводит к весьма трагическим следствиям.

И даже в случае, когда дело не доходит до летала, мы незаметно для себя приобретаем всевозможные артриты, ревматизмы, заболевания придатков иль предстательной железы. А также неизбежные физические травмы.

Причиной которых ни в малейшей степени не является Подземля – но лишь наше наплевательское к себе отношение, наша чудовищная беспечность. Да апломб вседозволенности.

Чтоб разобраться, почему мы не замечаем физиологический дистресс, пока он не приводит к истинно трагическим следствиям, рассмотрим внимательнее стадии его развития.

В физиологическом дистрессе наблюдается три стадии. Первая – шоковая анестезия, — то есть состояние, когда человек не чувствует усталости или холода, потому что организм включает “нейрофизиологический форсаж” < так можно, раздевшись догола, нырнуть в ледяную воду и вынырнуть оттуда без каких-либо отрицательных последствий: принцип моржевания11  >. Стадия вторая – приспособление к ситуации, — когда силы организма уходят на борьбу с конкретной неприятностью, оставляя остальные физиологические системы без должного питания и контроля < можно нести сверхтяжёлый рюкзак по зимнему лесу, будучи одетым при этом более, чем легко – и даже испытать некий комфорт от того, что не потеешь — но не пробуйте делать это более суток подряд без остановки, или не укутываясь в пуховочку на привале!  >. Естественно, что на первых двух стадиях мы не ощущаем от физиологического дистресса никаких “зримых неприятностей”. И если пойти у этого ложного чувства на поводу, неизбежно наступит третья, финальная стадия: стадия физиологической усталости — когда сил не остаётся уже ни на что, и начинаются судорожные колебания как настроения, так физической работоспособности, оканчивающиеся апатией ( далее — кататонией и леталом ).

Какая бы причина ни была первоначальной в физиологическом дистрессе – незаметное переохлаждение, голод, недосып или усталость – все они вызывают остальные. И лавинообразно усиливают друг друга.

Способы борьбы с физиологическим дистрессом достаточно очевидные — и их не так, в сущности, много:

1) Никогда не позволяйте себе спелеогеройства энтузиасткого толка – то есть какого-либо рода физическую деятельность без должного перерыва на полноценный, здоровый отдых. Включающий достойный кулинарной поэмы приём горячей и красивой пищи, послеобеденный расслабляющий трал с песнопениями или заслушиванием любимой музыки и комфортный сон. Любая работа под землёй, даже ПСР, выполняемая без такого рода перерыва на заслуженный спелеоотдых – лишь следствие скверной её организации. Помните: наше восприятие Подземли и общение с ней имеют в своей основе не геройства ударного труда ( пусть по вскрытию новых подземных окоёмов, пусть по их изучению или даже ради спасения чьей-то жизни ) — но неспешное созерцательное течение. Которое даже в случае проведения ПСР может дать гораздо больше, чем изматывающая поисковая беготня по трижды прочёсанным штрекам.

2) Никогда не позволяйте себе перегреваться при работе под землёй — то есть одеваться следует как можно легче.

3) По завершении любой работы, не дожидаясь “чувства холода”, обязательно утеплитесь — но “не на всю катушку”. ( Если в гроте намечаются посиделки, связанные с приготовлением и употреблением еды, спальник натягивать на голову не обязательно. Напомню: через не утеплённые конечности человек под землёй теряет 58 % тепла, через непокрытую голову — до 18 %. Обязательно сделайте выводы!!! )

4) Значительно способствует нормальному термодинамическому равновесию под землёй алкоголь. ( Имейте это в виду, ‘язвенники-и-трезвенники’ — и не забывайте брать с собой, отправляясь в пещеру, бутылёк или фляжечку с достаточно волшебным ликёрчиком, коньячком или водушкой; сухое вино термодинамического кайфа вам не прибавит. )

5) Элеутерококк ( ‘кок’ ) также замечательно способствует восстановлению термодинамического баланса и психического равновесия. Нормальная доза употребления в случае усталости — “одна крышечка” от стандартного пузырька, т.е. около 5 г.

6) ...Ну, две.

7) С 2002 года в аптеках можно приобрести не содержащие алкоголя препараты серии “terra-plant”, представляющие собой таблетки из фитоферментов ( биологически активных веществ, содержащихся в растениях ). Конечно, в преодолении последствий стресса алкоголь играет немаловажную роль ( никотин, кстати, тоже ) — но бывают ситуации, в которых употребление алкоголя исключается в принципе. Даже в микродозах. А потому на некоторые препараты этой серии имеет смысл обратить особое внимание. “Мелисса” – природное успокаивающее средство, эффективное при стрессе, перевозбуждении и бессоннице. “Чёрная смородина” – природный источник нутрицевтиков, антиоксидантов, каротиноидов. Повышает работоспособность и способствует адаптации зрения к слабому освещению. “Календула” – эффективное заживляющее, противовоспалительное и антисептическое средство. “Зелёный чай” – эффективное тонизирующее, противовоспалительное и нормализующее обмен веществ средство; способствует снижению потовыделения. Ацерола – природный источник нутрицевтиков, микроэлементов, антиоксидантов. Средство повышения умственной и физической работоспособности. “Женьшень” – природное тонизирующее, адаптогенное и иммуностимулирующее средство; эффективно при усталости и перенапряжении. “Родиола” – эффективное природное тонизирующее, иммуностимулирующее и адаптогенное средство; оказывает стимулирующее влияние на центральную нервную систему, способствует сохранению энергетического потенциала организма, повышает устойчивость к воздействию различных экстремальных факторов ( перегревание, переохлаждение, отравления, недостаток кислорода, большие нервные нагрузки ), нормализует обмен веществ. По стимулирующему действию превосходит элеутерококк и не уступает ему по адаптогенным свойствам. “Черника” – природный источник нутрицевтиков и антиоксидантов; эффективно способствует укреплению зрения, адаптации к слабому освещению и снятию усталости глаз. “Шиповник” – природный источник нутрицевтиков, антиоксидантов, каротиноидов. Средство для профилактики простудных заболеваний и укрепления иммунитета. “Элеутерокок” – природное тонизирующее, адаптогенное и иммуностимулирующее средство. Эффективно при физическом и умственном переутомлении. “Лимонник” – природное адаптогенное и тонизирующее средство; незаменимо при физическом и умственном переутомлении. Все перечисленные здесь препараты включают в себя несколько природных компонентов; подробные сведения о них можно найти в специальной книжечке, которая прилагается к каждой купленной вами упаковке. Я лично проверял их действие под землёй на длительном пребывании и на собственном опыте убедился: реклама не врёт ( случай, по-своему уникальный ).

8) Замечательное средство не замёрзнуть во время пребывания в гроте состоит в следующем: примус или газулька “на малом огне” ставится на пол меж ног; ноги укутываются штормовкой или любой иной шмоткой, не сильно способной к воспламенению и переплавке. Кайф через пару минут гарантирован!!!

9) Не забывайте даже на коротких остановках при движении по Системе садиться или на ноги партнёра противоположного пола ( их, как правило, “менее жалко” — но они припомнят вам свою благотворительность в старости ), или на пенку. Замечательной добавкой к подземной экипировке станет вшитая в комбез тонкая пенка — один фрагмент “ниже спины”, другой непосредственно на оной.

Пенка, вшитая на коленях и чуть ниже их не только сделает ваше перемещение в шкурниках более комфортным – но и убережёт от артритов и радикулитов.

10) При продолжительном сидении в гроте не стесняйтесь укутываться в спальник — здоровье дороже; любой дискомфорт мешает нормальному кайфу Общения.

11) Самое важное: даже в экстремальной ситуации никогда не ложитесь на камень. В крайнем случае можете сесть — не прислоняясь спиной к стене; если уж “падаете от истощения сил” — то падайте только на правый бок, свернувшись калачиком. Периоды такого отдыха чередуйте с приседаниями и отжиманиями; только не до усталости — а лишь бы слегка согреться. Если вас двое — садитесь спинами друг к другу, сотворив из своей верхней одежды нечто вроде “общего колокола”. И верьте: вас обязательно найдут — пусть через месяц, через два... Но скорее всего — гораздо раньше. Особенно, если вы догадались оставить КС кому-то в городе и записались во входном Контрольном Журнале. А вообще додиков под землёй не очень-то уважают — может, эта мысль поможет вам не попадать в идиотские ситуации. Но если уж попали — ради Бога, не бродите в темноте по Системе, а оставайтесь на месте, выполняя данные указания. Это существенно облегчит ваши поиски и продлит ваши жизни на этом свете.

*     *     *

Из сказанного можно сделать несколько небезинтересных выводов:

1) Подземные факторы, влияющие на наше поведение, делятся на стрессовые ( то есть те, которые при спокойном к ним отношении не вызывают негативных в принципе последствий ) и дистрессовые ( которые по объективной оценке реально угрожают нашей жизни ). Здоровая, положительная реакция на дистрессовые раздражители, как на стрессовые, делает из “просто человека” полноценного спелестолога. Встреча с которым под землёй приносит только радость. Обратный вариант порождает либо додика, либо инвалида, либо фрустированного индивида – от общения с которым удовольствие получить сложно.

2) Стресс – обычное состояние физиологических и психических систем организма, постоянно испытываемое спелеологами под землёй. Вреда от него никакого при условии нормальности твоей психики; с точки зрения спелеотерапии он даже приносит вполне ощутимую пользу, так как мобилизует психические и физиологические системы организма, способствует установлению гармоничного энергетического баланса всех систем, слагающих нашу душу и тело. И открывает нам под землёй подлинные просторы Вселенной. С ничем не сопоставимым кайфом просто удивительного отдыха от всего, что корёжит и давит нас на поверхности.

3) В отличие от стресса, дистресс — шоковое состояние, испытываемое спелеологом иль спелестологом под землёй при возникновении любой “нештатной” ситуации. Причём к дистрессу может привести самая обычная для кого-то иного ситуация: “что додику в погибель, нам в кайф”. Человек с соответствующим спелеоопытом не впадает в дистрессовое состояние ни при каких, даже самых аварийных и безнадёжных ситуациях – чайник же способен впасть в истерику от заморочки, которая при пересказе не вызовет у слушателей ничего, кроме смеха.

4) Особенно склонны к дистрессу т.н. “официальные [ клубные ] спелеологи” — в силу того, что они редко бывают под землёй и каждое посещение пещеры для них является сильнейшим психологическим и физиологическим ударом.

5) Кроме шоковых ( аварийных ) и субъективных психологических причин ( в основе которых неконтролируемые сознанием фобии или чисто социальные обстоятельства, связанные с проблемами взаимодействия внутри малых групп ), дистресс под землёй могут вызвать длительное незаметное переохлаждение, накопившаяся физическая усталость, голодание или “недосып” — опять же, характерные для плановых групп, всё поведение которых под землёй, как и график движения по пещере, заранее расписываются в городе — и, естественно, не соответствует возможностям группы, которые выясняются лишь по прибытии на место и “ввязывании в бой” с покоряемой пещерой.

6) Естественно, что неорганизованные группы — не скованные жёстким, заранее рассчитанным планом-графиком подземных работ и имеющие к тому же значительный опыт спелеожизни ( то есть коллективного подземного бытия, пусть и в условиях каменоломен ) не только не испытывают дистресса от контакта с Подземлёй, но и не перенапрягаются, пытаясь достичь в посещении пещеры каких-то заранее рассчитанных результатов — а путешествуют под землёй в своё удовольствие, испытывая вместо означенного состояния лишь кайф и радость от дружеского, неторопливого Общения с Пещерой.

И друг с другом.

— Сделайте из этого должные “спелеовыводы”.



1 Селье Г., «Когда стресс не приносит горя» – М., 1992 г.

2 Сравните: Distress ( англ. ) – горе, несчастье, недомогание, истощение, нужда; Stress ( англ. ) – давление, нажим, напряжение.

3 Я буду использовать основные положения Ц. П. Короленко из его работы «Психофизиология человека в экстремальных условиях» [ Л., 1978 г. ]; желающим самостоятельно разобраться с механикой возникновения подземного стресса и дистресса рекомендую сборники «Психология экстремальных ситуаций» [ Москва, АСТ, 2002 ] и «Адаптация человека и животных к экстремальным условиям внешней среды» [ Москва, УДН, 1985 ], а также монографию П. Хочачка и Дж. Сомеро «Стратегия биохимической адаптации» [ Москва, “Мир”, 1977 ]. Поскольку известные мне спелеологические и спелестологические публикации затрагивают эту тему лишь описательно, ссылаться на них не полагаю возможным.

4 Подробно эти факторы рассмотрены мной в статье «Спелеоаномальные явления: классификация и генезис». Дабы избежать ненужных повторов, здесь я привожу их сокращённое описание.

5 Наверняка многие часто наблюдали, как такого психического склада чайник вдруг начинает во время посиделок бессмысленно включать и выключать свой фонарь, водить его лучом по стенам грота и лицам присутствующих. Или лезть к стоящей на столе свече “со своими советами, как ей гореть”. Часто у таких лиц “прорывает трендёжную железу”,– заткнуть которую окружающим бывает не так-то просто. Если в гроте включён плэер, возбуждённый акустически чайник пытается либо переорать его, либо требует сделать звук как можно громче.

6 Большими просветами входов обладает ряд пещерных городов в Средней Азии, Крыму, Молдове и на Кавказе – но к ним положения данного раздела мало относятся, ибо протяжённость ПАС этого вида, как правило, достаточно не велика и все они в той или иной мере освещаются солнечным светом.

7 Часть спелеологов ещё использует под землёй карбидки – но назвать их свет можно в лучшем случае “полуобъёмным”; к тому же по безопасности и удобству эксплуатации, и крайней своей ‘антиэкологичности’ карбидки столь сильно уступают даже газовым каталитическим лампам, что обсуждать всерьёз это средство освещения я не намерен.

8 Шкурник [ шкуродёр, шкура ] – узость горизонтальная; лифт – вертикальная, с перепадом высот от 0,5 до 3 метров.

9 Конечно, я не имею в виду Поминальную Свечу, оставляемую на месте гибели спелеолога. Речь идёт о простых свечах, что освещают наши гроты – безусловно, на одном эзотерическом уровне с плексом, петромаксом или просто налобником.

10 Я постараюсь описать лишь общие симптомы в каждом типичном случае, по возможности не переходя на конкретные ситуации и личности, “ибо кое-кто может сильно обидеться” — уверен: каждый читающий вспомнит пару-другую примеров из личного спелеоопыта, подпадающих под очередной вариант достаточно типичного поведения фрустированного Подземлёй субъекта.

11 Более трёх минут ‘моржи’ в проруби никогда не полоскаются; обычное время пребывания – 1,5 минуты. От шокового термодинамического удара сосуды у поверхности кожи сжимаются и холод около минуты “как бы не чувствуется” – огромную роль при этом имеет также внутреннее психологическое напряжение,— вот вам пример первой стадии стресса. Которая, в общем-то, даёт организму неплохую мобилизационную встряску. Но если заставить даже самого закалённого ‘моржа” пару часов не выходить на берег — … < сами понимаете: “змерзнет, как Маугли”  >.